Из головы не выходит момент расставания: очередная ссора с женой, страхи, не желающие покидать сердце любимой, хлопнувшая за спиной дверь. Киба ускорил бег, команда уже оставила всякие попытки нагнать его и, пройдя блокпост деревни, дружно остановилась, переводя дух.
- Спешит он очень в этот раз, - заметил Шино, но подтверждать столь очевидный факт напарники не стали.
Дом Инудзуки был уже рядом. Холодная вода стекала по волосам, струилась по щекам – краска давно смылась. Молния пронзила небо, на мгновение осветив просторный двор. Раскат грома – и дверь распахнута, впуская внутрь сырой воздух. Настенные часы пробили полночь. Успел. Дыхание выравнивается, мокрая куртка скинута у порога.
Он ищет ее глазами, проходя гостиную, поднимаясь на второй этаж, открывая дверь за дверью.
«Где же ты?» - мысль пронзает сознание подобно сюрикену.
Маленькая комната, примыкающая к спальне, выходящие во двор окна и она – дремлет в кресле подле окна, укрывающий девушку плед почти полностью сполз на пол. Тепло и уют обволакивают, согревают сердце при виде жены: длинные волосы собраны в косу, голова повернута в сторону калитки. Ждала.
Киба приблизился и легонько коснулся щеки любимой. Та лишь вздохнула и еще сильнее прижала к себе дочь – малютка нехотя открыла глазки, сонливо потянулась и, видимо, удостоверившись, что всё еще находится на руках у матери, вновь погрузилась в сладкую дрему. Шиноби улыбнулся. Он мог бы провести так всю жизнь, наблюдая за самыми дорогими для него людьми. Но у него есть долг перед деревней – долг, о котором не так-то просто забыть. Об этом знает и жена, но отпускает Кибу всегда с неохотой. А каждая миссия ранга S становится причиной ссор и недомолвок. Когда-нибудь она привыкнет, по крайней мере, парень надеялся на это. Очередной раскат грома заставил девочку в страхе распахнуть глаза, она захлюпала носом, нижняя губа затряслась – дочка готова была разразиться рыданиями. Поспешно взяв ребенка на руки, Киба убаюкивал дочь, стараясь не разбудить жену. Дождь за окном всё набирал силу, крупные капли барабанили по стеклу, неистовый ветер пригибал к земле деревья. Ночь была в точности такой же, как четыре месяца назад.
Тогда его тоже отправили на смертельно опасную миссию, но Киба побоялся открыть правду беременной жене. Сакура предупреждала, что девушке нельзя волноваться, но… она узнала, что один из членов отряда погиб, а остальные ранены, и потому металась из стороны в сторону, как загнанный зверь. Роды начались преждевременно. А когда Инудзука вернулся в деревню, ему сообщили, что жену отправили в госпиталь, необходимо было врачебное вмешательство, чтобы спасти жизнь ей и ребенку. Никогда, даже находясь на волосок от смерти, Киба не чувствовал такого страха. Ужас завладел всем его существом, а разбушевавшаяся непогода лишь ухудшала состояние. Время тянулось мучительно медленно. Наконец из палаты вышла Сакура, улыбка на ее лице говорила сама за себя. Облегчение изгнало беспокойство, счастье переполнило душу. Усталость, наконец, настигла парня: он забылся сном прямо рядом с палатой жены, наотрез отказавшись вернуться домой.
Погруженный в воспоминания, Киба не сразу заметил, что девочка уснула. Осторожно, чтобы не разбудить, он положил дочку в колыбельку. Поворочавшись немного, малютка прижалась к сестренке, уже видевшей десятый сон, и спокойно засопела. Двойняшки всегда спали в обнимку, громкими криками выражая нежелание иметь отдельные кроватки.
Всё это время жена наблюдала за Кибой, все обиды забылись, сердце переполняли любовь и счастье. Поймав взгляд мужа, она улыбнулась и, быстро поднявшись, прижалась к нему всем телом. Какое же облегчение она испытывала, видя любимого целым и невредимым.
- Я весь мокрый, - попытался отстраниться Киба, но она лишь крепче обняла его.
- Мне всё равно!
Его губы нашли ее, сердца бились в унисон, общаясь на своем собственном языке, откликаясь на зов друг друга. Волшебные, дарящие покой и защиту объятия. Бесконечно долгий и сладкий поцелуй. Дождь понемногу стихал, ветер уносил тучи на восток, и ночное небо окрасилось мириадами звезд. Мгновения счастья, мгновения любви – мгновения, принадлежащие лишь им одним.
Ради таких мгновений стоило жить…
