Киба многому научился о войне. Старейшины его клана поделились с ним своим опытом. Командир его отряда и сенсэи рассказали ему, чего ожидать. У всех были истории или предупреждения о том, что он, вероятно, увидит, услышит или почувствует. Но никто из них никогда не упоминал о запахе. Гнев льется рекой, пропитывая одежду потом, страх спирает дыхание и скручивает желудок. Но в тот момент, помимо всего этого, Киба просто почувствовал запах смерти. Большую часть своей юной жизни он ощущал лишь едва уловимый запах, но теперь он был повсюду. Он был жарким, сильным. Он не просто проникал, а скорее вторгался в его ноздри, душил его собственным дыханием, застилал глаза и вызывал головную боль, которая, казалось, никогда не закончится.
По иронии судьбы, именно удар Зецу по плечу вернул Кибе концентрацию. Ярость захлестнула его мысли, остановив неистовство в голове, ярость подтолкнула его тело вперед, и он инстинктивно нанес удар «клыком». В мгновение ока различные части тела Зецу разлетелись в воздух. Киба приземлился на четыре конечности, тяжело дыша и отчетливо осознавая окружающую обстановку.
Внезапно орда Зецу, несущихся навстречу, ворвалась через юго-восточные ворота их лагеря и врезалась в группу шиноби Альянса. Это в значительной степени способствовало созданию атмосферы полнейшего хаоса.
Вдохнув воздух, Киба дал волю зарождающейся ярости; казалось, битва вокруг него замедлилась. Все сражались или умирали, словно в замедленной съемке. Акамару, только что обездвиживший и разорвавший бледное горло своего врага, медленно приближался к нему. Его шерсть была покрыта кровью.
Шино стоял в нескольких шагах от него, его куртка была разорвана, а очки сползли с лица. Впервые Киба заметил зачатки страха и сомнения в глазах своего обычно спокойного и уравновешенного друга. Хинаты он совсем не чувствовал, слышал только крики боли и гнева, видел только хаос, чувствовал только запах смерти.
Зецу продолжали прибывать в лагерь, и Киба с грустью задавался вопросом, не погибла ли уже Хьюга. Это оставляло неприятный осадок, который только усиливался, когда он осознал всю серьезность ситуации. Впрочем, все они уже почти мертвецы — Зецу окружили лагерь, застали их врасплох, и теперь они были в полном меньшинстве, оказавшись в настоящей зоне поражения. Сам Киба был ранен, не смертельно, но это причиняло ему невыносимую боль. Зецу убивали его, но хуже всего было то, что они убивали всех его друзей.
Ослабленный, обезумевший от ярости, Киба позволил гневу захлестнуть себя. Он окунулся в ярость и горечь, которых никогда прежде не испытывал, и жажда крови разлилась по его венам.
— Вперед, Акамару! — крикнул он, когда рядом с ним появился его четвероногий напарник. — «Двойной волчий клык!»
Киба и Акамару начали вращаться с невероятной скоростью, превратившись в два яростных вихря, проносящихся сквозь ряды вторгшихся клонов Зетсу.
«Ну, если мне суждено умереть, я хотя бы заберу с собой целую кучу из них».
Единственная явная черта тщеславия клана Хьюга заключалась в том, что они уделяли огромное внимание внешнему виду своих волос. Они использовали всевозможные цветы, духи и другие травы в воде для ванн, чтобы их волосы оставались роскошными и крепкими. Кибе казалось, что от них обычно пахло цветочным чаем.
Один-единственный запах медового чая, каким-то образом пробившийся сквозь атмосферу смерти, вывел Кибу из равновесия. Он знал лишь одну из членов клана Хьюга, которая добавляла дополнительную дозу меда в ванну.
«Хината, она жива!»
Ярость и боль мгновенно вытеснили мысли Кибы. Адреналин не иссяк, но неожиданное чувство спокойствия охватило его, когда он позволил осознанию того, что его подруга жива, укорениться в его душе. Хината всегда была самой чувствительной в их группе, мягкосердечной и робкой. Он и Шино, возможно, смирились со своей судьбой, но она… она будет бороться, но… ей будет тяжело. Внезапно у него возникло желание быть рядом с ней, сказать ей, что все в порядке, что им всем приятно стоять плечом к плечу и встречать смерть как гордые шиноби Конохи.
«Где же ты?»
Он услышал её голос раньше, чем увидел её. Обернувшись в сторону, откуда доносился голос, он заметил, что в нём отсутствовали та нерешительность и мягкость, которых он ожидал.
— Сражайтесь со врагами, продолжайте бороться!
Взгляд Кибы остановился на ней, когда её медленно окружала группа Зецу.
— Не боритесь за свою жизнь! Боритесь за своих друзей, боритесь за свои деревни! — говорила она, не обращаясь ни к кому конкретно.
Киба с любопытством наблюдал за ней. Ее голос был громоподобным, руки сияли чакрой, как это часто бывало, когда она использовала «двойные львиные кулаки», но это не соответствовало напряженности ее глаз, которые просто горели, горели и горели.
«Хината?»
Один из Зецу бросился на неё. Она увернулась и пронзила врага ладонью, выбив ему грудь и раздробив спину. Другой прыгнул на нее со спины, словно совершенно не подозревая об особом зрении бьякугана Хьюга. Хината идеально рассчитала момент: когда Зецу приблизился на достаточное расстояние, она резко развернулась и нанесла врагу удар тыльной стороной ладони, заряженной чакрой. Этот удар сорвал ему голову прямо с плеч.
— Не сдавайтесь! Сражайтесь не за себя, а за свое селение, за своих друзей и семьи! — кричала она, бросаясь на целую группу Зецу.
Киба сделал шаг вперёд и слабо споткнулся. Он собрался с силами и ещё раз взглянул на Хинату прямо перед тем, как она начала использовать технику вращающегося неба; ему почему-то показалось, что она светилась, прежде чем её поглотил барьер из чакры.
«Кто?.. Неужели ты всегда была такой, Хината?»
Прежде чем кто-либо успел дать ему вразумительный ответ на его вопрос, Киба не выдержал полученных травм и потерял сознание.
* * *
Он открыл глаза и увидел свою сестру Хану.
— Привет, щеночек, — сказала она, проведя рукой по его волосам. — Добро пожаловать обратно.
Быстро приподнявшись на локтях, Киба спросил:
— Я не умер?
— Хм… Давай-ка проверим, — Хана протянула руку и ущипнула брата за щеку.
— Ай! — Киба отмахнулся от её руки и помассировал щеку.
— Нет, ты пока еще не в мире мертвых, братишка. Ты в медицинской палатке.
Быстрый взгляд на стонущих, перебинтованных шиноби вокруг него подтвердил слова сестры. Киба потянулся к правому плечу.
— Не волнуйся, ты потерял много крови, но рана не очень глубокая. Уже очень скоро вернешься в боевую форму.
— Это ты меня вылечила?
Хана скрестила руки на груди.
— А чему ты так удивляешься? Я хоть и специализируюсь на ветеринарии, но я же ниндзя-медик.
Киба покачал головой.
— Это не… Я. Не…
Он внезапно умолк.
— Что ж, я приму это как благодарность. А еще я жду благодарности от него, — Хана указала на левую сторону его кровати.
Киба наклонился над краем кровати и увидел Акамару, крепко спящего рядом с ним. Дыхание пса было немного затруднено, но кровь была смыта с его шерсти, и видимых признаков ран не было.
— Позволь я поблагодарю Хану за нас обоих, — заявил Киба, нежно похлопывая своего верного пса.
Хана покивала.
— Так лучше. Младшие братья должны быть более благодарны своим старшим сестрам.
—Эй, Хана, а что вообще случилось? Нас же было меньше, как мы победили?
— Произошло кое-что с Узумаки Наруто, — просто сказала она.
Киба повернулся к ней.
— Наруто?
— Верно, — сказала она, глядя вдаль, словно пытаясь вспомнить как можно больше. — Он вошёл в плаще из чакры… Точнее, один из его клонов вошёл в плаще из чакры. И это действительно переломило ход битвы.
Киба не мог сдержать улыбку.
«Этот ублюдок становится всё сильнее и сильнее».
Наруто уже был на пути к тому, чтобы стать живой легендой, но Киба не испытывал ни малейшей зависти. Он был очень горд успехом одного из своих одноклассников и хорошего друга. Тем не менее, Киба не собирался отказываться от титула Хокаге без реванша, независимо от того, насколько легендарным стал его одноклассник. Хотя реванш предполагал, что все они переживут эту войну.
— Твоя команда волнуется, я сообщу им, что ты очнулся. Вероятно, они сразу же придут. Так что лучше тебе умыться, лицо у тебя довольно грязное.
— Знаешь, ты начинаешь ворчать, как мама в старости, — вздохнул Киба.
Хана ударила брата по голове.
— Эй, я же ранен, черт возьми! — простонал Киба, потирая шишку на голове.
— Видимо, травм недостаточно.
Она решила было уйти, но Киба схватил её за плечо.
— Никому пока не говори, что я в сознании. Мне нужно немного времени побыть наедине с собой, чтобы подумать.
— Подумать? С каких это пор ты думаешь? — фыркнула сестра, но потом на ее лице в конце концов появилось беспокойство.
— Эй, я постоянно думаю обо всём на свете! — начал оправдываться Киба.
Хана присела на краю его койки.
— И о чем же ты думаешь?
— Ой, даже не знаю… Может, о войне, например?! Ты иногда такая тупица, Хана.
Она равнодушно пожала плечами.
— Так и что же ты думаешь о войне?
Мягкость её голоса обезоружила его. Он не был уверен, что именно думает о войне, и поэтому ему нужно было время, чтобы всё обдумать.
— Я… Это… Видишь ли, нет ничего лучше, чем доводить себя до предела, Хана. А может, даже выходить за пределы. Это заставляет тебя чувствовать себя живым. Но на войне… ну, я никогда не участвовал ни в одной другой войне, поэтому на этой войне… и я знаю, что прошло всего несколько дней, но… я постоянно чувствую, что меня доводят до предела.
— Ну что ж, братишка, это плохо или хорошо?
— Не знаю… Мне кажется… Мне это не нравится, — Киба почесал затылок. — Кажется, я сегодня чуть не потерял себя.
Хана поймала взгляд брата.
— Что случилось?
— Не знаю, — Киба отвел глаза. — Я был зол, это было странно. И вообще, было еще кое-что странное. Когда я терял себя, именно Хината вывела меня из этого состояния.
— Неужели?
— Да, ну, она не напрямую это сделала. Сначала я просто почувствовал её запах, и, конечно, она пахла намного лучше, чем те запахи, которые я чувствовал во время боя… очевидно… а потом я так обрадовался, что она жива, что это меня немного успокоило.
— Вот как?
Киба указал на свое горло:
— Да, мое сердце как будто ушло сюда, вверх. Я никогда раньше такого не чувствовал.
— Продолжай, — сказала Хана с ухмылкой.
— Потом я увидел, как она сражалась. И мне захотелось сражаться рядом с ней, но я не смог пошевелиться. Конечно, я тогда чувствовал себя очень-очень слабым, но дело было не в этом. Мне просто хотелось наблюдать за ней и… — Киба поднял глаза и заметил широкую улыбку на лице сестры. — Она была… э-э…
Он снова запнулся.
— Она была… она была прекрасна, — он кашлянул. — Но знаешь, всё это было как-то странно… у меня шла кровь, и я… мне просто нужно время, чтобы подумать.
Хана поднесла руку к подбородку, словно погрузившись в размышления.
— Хм, может быть, пора кастрировать щеночка?
— Это ты к чему вообще?
— Да ладно, неважно, — усмехнулась Хана.
Она поднялась с кровати и легонько поцеловала брата в макушку.
— Подумай немного, братишка. Но не слишком сильно, ты к этому не привык, котелок еще перегреешь.
Затем она оставила Кибу, бормоча жалобы на тему отношений между братьями и сестрами. Убедившись, что сестра скрылась из виду, Киба снова лег, сложив руки под головой. Ему было над чем подумать, но в поддразниваниях сестры была доля правды. Он не был похож на Шино, расчетливого, аналитического парня, который отступает и ждет, пока все произойдет само собой. Киба обычно делал то, что считал правильным, когда представлялась такая возможность.
Кроме того, что ему вообще нужно было рассчитывать? Ладно, война ему не нравилась, кому она нравилась? Это же нормально, правда? Он не ожидал, что это будет просто экскурсия. И всё же… запах оставался в его памяти. Он когда-нибудь исчезнет? А гнев, который он испытывал, поддерживал его жизнь, но в нём было что-то такое, чего он не мог понять.
Когда люди говорили, что он вспыльчив, Киба, будучи в хорошем настроении, мог бы с ними согласиться, но то, что он чувствовал на поле боя, было не обычной злостью, а чем-то гораздо более мрачным. Он почувствовал такую жажду крови, о существовании которой сам не подозревал. Если он продолжит участвовать в этих безостановочных, напряженных сражениях, понадобится ли ему такая сила? Он должен продолжать сражаться, верно? Война не закончится завтра, и это его долг.
Затем появилась Хината.
И снова его сестра была отчасти права: он не был склонен к размышлениям, потому что не мог сосредоточиться. Он какое-то время думал о войне, а потом его напарница из клана Хьюга незаметно заняла все его мысли. Словно какой-то… ментальный ниндзя… Он должен был признать, что тогда она выглядела довольно круто. Он всегда как бы знал, что у неё есть потенциал для этого, но всё же увидеть это своими глазами было чем-то невероятным.
И он не соврал, сказав, что она выглядела прекрасно.
Это было странно. Мысли о войне угнетали его. А мысли о Хинате вызывали совершенно противоположный эффект.
— Ну а что вы думаете о бабах Листа?
— Их Хокаге еще ничего. Остальные — средненькие, или даже страшненькие. С девками из Облака они и рядом не стояли.
Уши Кибы насторожились, когда до него донеслось бормотание других раненых шиноби в палатке.
— Вы заметили, сколько женщин среди них работают медиками? Как думаете, почему?
Киба тихонько выскользнул из постели и направился в сторону говорящих.
— Эй, это у кого ещё хватает наглости обсуждать при мне девушек из моей деревни? — спросил Киба, внезапно вклинившись между двумя разговаривающими шиноби из Кумогакуре.
— Да расслабься, друг, мы просто развлекаемся, — сказал шиноби из Облака слева от Кибы.
На лице шиноби справа от него расплылась ухмылка:
— Не обижайся. Женщины из Конохи все же намного лучше, чем животные из Облака.
«Ладно, просто кучка идиотов, мне не нужно тратить на них время».
Киба отвернулся, но шиноби справа от него положил руки ему на плечи.
— Подождите-ка, может, мы были не совсем справедливы. Мы забыли, что наследница клана Хьюга учитывается в составе Конохи. Она, конечно, не Цунаде…
— Но она тоже довольно привлекательна, — добавил шиноби слева от Кибы. — Эти штуки у нее на груди такие тяжелые, будто оттягивают ей лицо.
Шиноби справа продолжил:
— Я бы не отказался использовать их сегодня ночью вместо подушек, если вы понимаете, о чём я.
Киба глубоко вздохнул, прежде чем повернуться лицом к шиноби справа от себя.
— Нам нужен медик! У этого парня сломана челюсть!
— Челюсть? — недоуменно произнес тот. — Вообще-то у меня лодыжка вывихну..
Его реплика была прервана ударом кулака Кибы в лицо. Когда он упал на пол, Киба двинулся к его напарнику. Он схватил шиноби из Облака за воротник и мощно боднул его головой. Удовольствие Кибы от наблюдения за тем, как два шиноби корчатся на полу, длилось всего несколько мгновений. Без всякого предупреждения в медицинскую палатку внезапно вошел Кицучи, командир второго отряда.
— Что здесь происходит?
— Э-э, дружеский спарринг? — выпалил Киба.
— Спарринг во время войны?
— Ну, нужно же себя в форме держать, верно?
* * *
Кицучи заставил нескольких офицеров-джонинов читать Кибе лекцию о дисциплине, которая длилась около часа. Затем его заставили извиниться, после чего они снова отчитали его. Когда Киба наконец подумал, что лекции подходят к концу, ему сделали предложение, которого он не ожидал.
Если бы Кибе неделю назад поступило такое предложение, он бы категорически отказался, более того, он бы оскорбился. Но теперь у него были основания остановиться и подумать. Он понял, что сердце говорит одно, а разум — другое. Ему нужно было время, чтобы всё обдумать, поэтому офицеры дали ему время до конца дня. Опустив голову и сгорбившись, Киба вышел из офицерской палатки и обнаружил, что его ждут Акамару и его товарищи по команде. Обеспокоенная Хината шагнула вперед.
— Что у вас там произошло?
Киба выпрямился и похлопал себя по груди.
— Перед тобой первый человек, которого отчитали за участие в боевых действиях на войне.
Хината растерянно покачала головой.
— Я не понимаю.
Киба пренебрежительно махнул рукой.
— Ну, некоторым придуркам просто нужно было лучше себя вести, вот и все.
— Вижу, все хорошо с тобой, — сказал Шино, стоя позади Хинаты.
Киба пожал плечами, словно разминаясь перед очередной схваткой.
— Пф-ф, Зецу царапается, как кошка. Мне почти любопытно посмотреть, смогут ли они оказать более сильное сопротивление.
— Хм, говорят: любопытство побеждает страх даже сильнее, чем храбрость.
— А еще говорят: надери им задницу, прежде чем они надерут твою.
Постепенно, но уверенно, на лице Шино появилась улыбка.
— Они… наверное, так говорят. Должно быть, приятно иметь такой буйный нрав даже в эти времена непростые.
С этими словами Шино сунул руки в карманы и направился прочь.
— И это всё? Шино, мы же пришли поддержать Кибу, помнишь?
— Он мне вполне нормальным кажется, Хината, — ответил Шино, не оборачиваясь.
Усмехнувшись, Киба подошел к Хинате.
— Пусть идет, он немногословен. И мы оба знаем, что должны ценить те немногие слова, которые он нам говорит.
— И все же, — нахмурилась она.
— Послушай, я его понимаю. Парням не нужно много говорить, чтобы выразить свои чувства. В отличие от девушек, которые гораздо более драматичны и экспрессивны.
— Неужели? — спросила Хината, приподняв бровь.
— Да, например, если им нравится какой-то парень, некоторые девушки могут попытаться атаковать в лоб вражеского шиноби с риннеганом, который с легкостью уничтожает целые деревни.
Это вызвало у Хинаты полуулыбку и легкий оттенок смущения.
— Ладно, может быть, в твоих словах есть доля правды.
— Может быть? — возразил Киба.
— Раз уж мы заговорили об этом, то, знаешь ли, нас спас Наруто. Ну, точнее, его клон.
— Да слышал я уже. Захватывающее, наверно, было зрелище, — саркастически заметил Киба.
— Так и было. На секунду мне показалось, что все уже кончено, а потом — бац! — и он появился.
Киба облизнул губы.
— Слушай, я ему, конечно, благодарен. Просто подшучивал над всей этой историей с Наруто и Пейном.
— Знаю, Киба, — Хината с любопытством посмотрела на него, а затем внезапно крепко обняла. — Эй, это достаточно драматично, чтобы передать мои чувства?
— Да ты чего это вдруг?.. Это так неловко! — воскликнул Киба, извиваясь в ее объятиях.
— Ну, так что скажешь? Такое женское проявление чувств для тебя достаточно выразительно?
Чем сильнее Киба пытался освободиться, тем крепче становились ее объятья.
— Хорошо! Я понял, что ты волновалась за меня!
— Хорошо. Я рада, что с тобой всё в порядке.
Киба перестал сопротивляться и просто обмяк в объятиях. Волна тепла разлилась по его щекам, когда он снова вдохнул аромат медового чая.
— Я рад, что от тебя так приятно пахнет.
Хината посмотрела Кибе прямо в лицо.
— Что?
— Ну, то есть запах еды из столовой… Пахнет просто восхитительно.
— А я думала, ты ненавидишь армейскую еду…
— Не тогда, когда я голоден, — сказал Киба, отводя взгляд, а затем кивнул головой в сторону столовой. — Хочешь перекусить со мной?
— Конечно, — ответила она с улыбкой.
И у него замерло сердце.
* * *
Они находились всего в нескольких минутах от столовой, когда Киба, сам того не осознавая, начал думать вслух.
— Хината, ты какая-то странная девчонка.
— Что, прости? — спросила она, повернув к нему голову.
Не зная, как отказаться от такого заявления, Киба просто выдал отфильтрованную версию своих мыслей.
— Я имею в виду, что за несколько дней до того, как ты бросилась на Пейна, я был рядом с тобой, когда ты плакала над фильмом про животных… Во время этой недавней битвы ты вынесла Зецу, будто какой-то закалённый крутой парень… А буквально минуту назад ты обнимала меня со слезами на глазах.
— А ты думала, я крутая? — спросила Хината, сверкая глазами.
— Да, — прокашлялся Киба. — Ну, во всяком случае, для тебя это круто…
— Это меня очень радует, — сказала она, снова устремив взгляд вперед.
Киба почесал покрасневшие щеки.
— Видишь ли, когда ты говоришь такие вещи, ты звучишь как маленькая девочка. Нужно говорить что-то вроде: «Я крутая, даже когда ты не смотришь, Киба», — что-то в этом роде!
Хината вздохнула.
— Ты расстроилась? Разве тебе не нравятся мои комплименты?
— Я не расстроена. И в этом нет ничего страшного, это просто твои наблюдения.
— Хм, это то, что мне действительно в тебе нравится.
Киба, явно расстроенный, почесал волосы.
— Слушай, я просто заметил, как сильно ты изменилась.
Хината повернулась и на мгновение внимательно посмотрела на своего напарника.
— Ты считаешь это плохо?
— А ты поступаешь так, как сама считаешь правильным?
— Ну да.
— Тогда в этом нет ничего плохого.
Они прошли еще немного в молчании, прежде чем Киба снова заговорил.
— Тебе очень нравится Наруто, не так ли?
— Да.
— Он тебя вдохновляет, да? Ты изменилась благодаря Наруто.
Она кивнула.
— Точнее, по большей части… Частично это из-за Наруто, а частично из-за того, что мне самой нужно было измениться.
Киба наклонился и почесал Акамару за ухом.
— Так ты… ты боишься, что Наруто не ответит тебе взаимностью?
Хината замерла на месте.
— Ты в порядке? Хана говорила, что тебе нужен отдых.
Киба тревожно огляделся, словно его только что поймали на краже.
— Что, что случилось?
— Киба, ты же ненавидишь говорить об эмоциях, чувствах и тому подобном.
— Кто тебе такое сказал?
— Ты сам. Наверное, раз тысячу за все время нашего знакомства.
Член клана Инузука взмахнул руками.
— Ах, прости. Значит, только тебе разрешается меняться? Я, знаешь ли, чуть не погиб. Может, война заставила меня по-другому взглянуть на вещи?
— Думаешь?
— Думаю! Почему все ведут себя так, будто я не умею думать? Мне что, нельзя иногда подумать?
Закатив глаза, Хината прижала руки к груди.
— Я не это имела в виду. Мне просто любопытно, о чём ты мог думать.
— Ну как тебе такое предложение? Сегодня мне предложили уйти с передовой, — заявил Киба, указывая большим пальцем в сторону офицерской палатки.
— Из-за боевых действий, как они считают. «Знаете, иногда война может вскружить людям голову», — так они сказали. Поэтому они разрешили мне остаться и охранять раненых, пока основные силы будут продвигаться вперед.
Хината покачала головой.
— Зачем тебе это? Я, конечно, не хочу унизить тех, кто останется, но…
— Я об этом думаю, — перебил Киба. — Возможно, это не так уж и плохо.
Хината с недоумением уставилась на Кибу.
— Почему?
Каким-то образом мягкость её голоса одновременно восхищала и раздражала его.
— Потому что!
— Киба, ты сильный…
— Да, знаю я. Я ещё не на одном уровне с Наруто, но…
— А еще ты стойкий.
Он кивнул.
— Это тоже правда. Послушай, знаю, что всё это, наверное, трудно понять, ведь я был так же полон решимости, как и все остальные. Рвался доказать свою состоятельность на этой войне.
— Киба, тебе не нужно никому ничего доказывать. Однако ты прав, я тебя не понимаю, может, ты объяснишь мне?
— Боюсь, — тяжело вздохнул он.
— Боишься смерти?
— Нет, не это.
Он провел правой рукой по подбородку.
— Мне кажется, я боюсь самого себя. Не знаю, как это объяснить. Ладно, может, я преувеличиваю, но есть такие люди, как Саске, Итачи, Кабуто и Орочимару, и для них дело было не в силе или слабости, они поддались чему-то внутри себя. Мне кажется, я увидел что-то подобное и в себе во время битвы. Чтобы выжить в этой войне, мне, возможно, придётся погрузиться в это темное место. Возможно, мне понадобится это темное место. Мне не нравится сама мысль о зависимости от него, о возможности поддаться ему.
Переведя дух, Киба взглянул на Хинату, но она лишь молча изучала его фигуру. Не в силах вынести молчание и ее взгляд, он продолжил путь.
— Наверное, я выгляжу трусом.
Хината быстро догнала его.
— Решение идти с нами или нет — за тобой. Какое бы решение ты ни принял, я его уважаю. Но если ты всё-таки решишь пойти с нами… я обещаю сделать всё возможное, чтобы защитить тебя.
— Что?! Я же только что сказал, что боюсь не смерти!
Киба ускорил шаг, но Хината не отставала. Теперь они шли плечом к плечу.
— Я защищу тебя от врага и от тебя самого.
Киба фыркнул:
— И как же ты это сделаешь?
Прежде чем он успел отреагировать, она протянула руку и приложила к его щеке. Сердце Кибы почти мгновенно забилось быстрее. Он не умел использовать стихию молнии, но ему казалось, будто по венам пробегает электрический разряд.
— Киба, я тебя знаю, я горжусь тем, что являюсь твоим товарищем по команде. Я знаю, что ты хороший человек с добрым сердцем.
Она тут же убрала руку с его лица.
— Так я защищу тебя от тебя самого. И это, по сути, всё, что мне понадобится, со всем остальным ты, я уверена, справишься сам.
Взгляд Кибы опустился на землю.
— Глупая, это парень должен девушку защищать… — пробормотал он себе под нос.
— Что ты сказал?
— Да так, ничего, я просто… забудь об этом, давай лучше поговорим о чем-нибудь другом, — пробормотал он себе под нос.
— Хорошо, но сначала я отвечу на твой предыдущий вопрос. Нет, я не боюсь, хотя, оглядываясь назад, броситься навстречу Пэйну, возможно, было не самым умным решением. Как ты и сказал, я делаю то, что считаю правильным. Я следую своему пути шиноби, и мне никогда не обещали, что мой путь или какой-либо другой образ жизни убережет меня от боли. Но это тот путь, который я выбрала, и я буду следовать ему до конца. Что бы ни случилось дальше, я должна принять это всем сердцем.
— Понятно, — сказал Киба.
На мгновение воцарилась тишина.
— Слушай, Хината, а как определить влюблен ты или нет?
Она недоверчиво посмотрела на него.
— Ты серьезно?
Киба перешел в режим повышенной защиты.
— Ну ты чего? Это же просто обычный вопрос. Мне любопытно, просто ответь!
— Ладно, ладно, м-м-м… ну… иногда, если человек, к которому ты испытываешь симпатию, появляется неожиданно или делает для тебя что-то неожиданное, это как удар молнии в сердце. Но в хорошем смысле.
— Ясно.
Хината приложила руку к сердцу.
— Есть еще одна вещь, связанная с сердцем: когда ты находишься рядом с человеком, которого любишь, кажется, будто сердце подскакивает прямо в горло.
— О-о, правда? — пробормотал Киба.
— Да, тогда становится сложно говорить.
— Логично.
— А еще, когда рядом любимый человек, чувствуешь тепло, безопасность, защиту. Он вдохновляет тебя на великие свершения, и иногда, глядя на него, ты чувствуешь, будто он сияет ярче солнца.
— Ярче солнца, — повторил Киба.
— Ага.
— И предотвратить все это никак не получится, да?
Хината пожала плечами.
— Кто мы такие, Киба, чтобы указывать судьбе, куда ей идти?
— Хорошее замечание.
— Эй, Киба.
— Что?
— Кажется, мы уже давно прошли мимо столовой.
Остановившись, Киба огляделся и убедился, что Хината права.
— На самом деле мне уже расхотелось есть. Вообще-то, я пойду подумаю о других вещах.
Хината кивнула.
— Конечно.
— Идем, Акамару.
Киба хотел отвернуться, но остановился и добавил:
— Передай Шино, что если я ещё раз увижу его плачущим на поле боя, я его отшлепаю.
— Эм… хорошо.
Киба начал было уходить, но снова остановился. Он повернулся к ней.
— Впрочем, знаешь, не нужно ему ничего передавать. Я сам встряхну его, когда в следующий раз увижу, что он так делает.
С этими словами он резко развернулся и двинулся в путь. Она окликнула его вслед:
— Значит ли это?..
Он прервал её в третий раз, резко повернувшись.
— И спасибо, что поговорила со мной.
Она счастливо вздохнула.
— Да, без проблем.
— Давай, Акамару.
Она ожидала, что он обернется в четвертый раз, поэтому на всякий случай подождала, пока он не скроется из виду.
* * *
Ярче солнца… Но мы оба можем сиять, ты можешь быть моей опорой, и мы можем быть вместе, как звёзды, оба ярче солнца.
— Мы уезжаем, — произнес знакомый голос.
Киба поднял глаза от своих припасов и увидел сестру.
— Как ты себя чувствуешь, щеночек?
Он улыбнулся, рассовав несколько вещей по карманам.
— Как будущий Хокаге.
— Вот и отлично.
Хана направилась к выходу из палатки Кибы, но он окликнул её:
— Хана, можно задать тебе личный вопрос?
— Личный вопрос?
Он смущенно улыбнулся.
— Да, но это немного неловко.
Глаза Ханы подозрительно сузились.
— Я знала, что этот день настанет. Ты же собираешься спросить меня о сексе, правда?
— Что?! Нет! Это мне еще зачем?!
— Не бойся. Спрашивать — это нормально, любопытство вполне естественно. В твоем возрасте уже пора о нем знать.
— Ты все неправильно поняла!
— Во-первых, нужно действовать обдуманно. А еще всегда нужно иметь при себе средства контрацепции…
— Хана, хватит! Просто заткнись! Хочу спросить, тебе когда-нибудь по-настоящему нравился кто-то, кому уже нравился кто-то другой?
Хана покачала головой.
— Нет, я не могу сказать, что у меня такое было. Думаю, это довольно сложная ситуация.
— Тяжко, — рассмеялся Киба. — Ты права, похоже, это действительно непростая ситуация.
Киба расправил плечи, выпятил грудь и, задрав нос, подошел к своей сестре.
— Но дело в том… — сказал он, проходя мимо неё. — Это тяжко только если ты ему проиграешь.
Он вышел из палатки, и Акамару поприветствовал его, проведя широким языком по лицу своего хозяина.
— Ну, что? Готов надрать задницу Зецу?
— Киба!
Обернувшись к своей палатке, Киба увидел свою сестру, стоящую у входа с глупой ухмылкой на лице и показывающую ему большой палец вверх.
— Не волнуйся, твоя старшая сестра тебя поддерживает, следуй своему сердцу!
— Да ну тебя! — крикнул ей Киба.
«И зачем я ей вообще что-то рассказываю?»
— Разумно ли так громко по утрам шуметь?
Взгляд Кибы переключился с сестры на Шино, а затем и на Хинату, стоявшую рядом с ним. Хината, всё ещё протирая глаза от сна, сказала:
— Киба, для такого шума ещё рановато.
— В самый раз! Надеюсь, вы готовы, потому что нас ждет важный марш, — заявил Киба.
— Если ты готов, то и мы тоже готовы, — улыбнулась ему Хината.
— Ну да… — он громко сглотнул. — Хината, я…
— Давай, щеночек, у тебя получится!
— О чем сестра твоя говорит? — спросила Шино.
— Она просто меня поддерживает, потому что мы будем на передовой! — резко выпалил Киба.
Он снова перевел взгляд на Хинату.
— Хината, я просто хочу сказать…
Его взгляд переместился с Хинаты на Шино, затем снова на сестру и Акамару. Шино, снова Акамару, а потом снова на Хинату.
— Я не проиграю Наруто!
— Хорошо, — беспечно ответила Хината.
Киба кивнул самому себе и прошел мимо своей группы.
— Ура! Акамару, пойдем маршем!
— Сегодня утром он полон энтузиазма, — заметила Хината Шино. — Он давно уже не говорил о том, что будет соревноваться с Наруто за титул Хокаге.
— Не уверен я, что о титуле Хокаге говорил он, — парировал Шино.
— А о чем же еще?
Шино многозначительно улыбнулся.
— Самому интересно.
