С утра всё было наперекосяк.
– Как же ты мог? – не на шутку рассердившись, Тен кинула на Кибу полный обиды взгляд и вышла из кухни.
– Что? Да что я вообще, черт подери, сделал? – слегка ошарашенный от таких нападок, парень последовал за своей подругой.
– Зачем ты съел печенье?! Я же просила подождать до вечера!
– Да не ел я его!
– А куда оно тогда делось, по-твоему? Улетело? Или, быть может, телепортировалось? – съехидничала Тен.
– Да мне-то откуда знать?! – Киба терял остатки самообладания.
– Да уж должен бы был. Дом-то твой! – сорвавшись на крик, девушка сорвала с себя фартук и, кинув его в лицо своему парню, побежала наверх в комнату.
– Да какого черта тут творится?! – отшвырнув фартук куда подальше, парень ретировался в неизвестном направлении.
Час дня. Кафе «Вишневый сироп».
– Нет, ты представляешь, Сакура?! Я специально к нашей годовщине приготовила целое блюдо нашего любимого печенья, а он в тихую слопал и не признается. Ну ладно бы, сказал: «Не удержался». Мне было бы приятно, что он не устоял перед печеньем. А так он отпирается, и всё тут, – от негодования девушка ударила по столу ладонью.
– Странно, Тен, – ответила её собеседница, рассматривая бокал с соком. – Сколько помню Кибу, он никогда не врал, даже когда бедокурил. Помню, был как-то случай в Академии. Кажется, мы собирались отрабатывать технику бросков кунаев, когда обнаружили, что их, собственно, и нет. Оказалось, Киба их перепрятал.
– И что, не сознавался? – настаивала Тен.
– Да нет, – отпив немного, Сакура продолжила: – Когда мы обнаружили пропажу, он почти сразу признался.
– Мне кажется, все со временем меняются, – грустно заметила Тен-Тен и, вздохнув, расправила складку на скатерти. – Даже он.
– Тен, кончай думать о плохом! Киба – отличный малый. Я уверена: вам просто стоит спокойно обо всем поговорить.
– Да, наверное, ты права.
Три часа дня. Дом Инузука.
– Ещё меня обвиняет! На себя бы посмотрела! – кричал на весь дом Киба.
– Можно подумать, я в чем-то виновата! И вообще, прекрати орать!!! – сжав от негодования маленькие кулачки, не оставалась в долгу Тен-Тен.
– И ты-то ещё не виновата?! Я специально сбегал в кондитерскую и купил большую коробку печенья с кунжутом, которое ты так любишь! Подарок, блин, к годовщине. И что в итоге?! Я прихожу, а коробки нет! – парень надвигался прямо на замеревшую у стены подругу.
– Да я-то тут при чем?! Упала мне твоя бесхозная коробка! Я таким нюхом, как у тебя, не обладаю и привычкой лазить в чужие вещи – тоже!
– Как же я забыл? – ударив себя ладонью по лбу, Киба притворно охнул. – Я ж тут – козел отпущения! Самый тупой и самый левый. Всё, Тен, с меня хватит! Я ухожу!
– И шмотки не забудь! – саркастично отозвалась девушка. – Мы ж тут все такие плохие, один ты хороший.
Хлопнув дверью, Киба поставил, похоже, последнюю точку в их отношениях.
Три часа тридцать минут. Дом Нара.
– Шика, вот каким боком всё обернулось так?
– От женщин одни проблемы, – философски заметил друг и, уличив момент, широко зевнул.
– Не знаю. Вот у тебя же с Саби нет никаких проблем, – вглядываясь в спину удаляющейся супруги Шикамару, он заговорчески добавил: – Или есть?
– Да вроде, нет…
– Глубокомысленный и такой конкретный ответ, – съехидничал Киба.
– Прекращай нервничать. Это же Тен-Тен. Я не верю, что она съела бы печенье, а потом обвиняла в этом тебя. И вообще, мне кажется, что у вас дома кто-то поселился.
– То есть?
– Ну, посмотри сам. Тен сказала, что испекла тарелку печенья, а потом оно вдруг пропало. Врать ей, по-моему, нет никакого смысла. Ты купил коробку в магазине – она тоже пропала. Ты-то её точно не брал. Зачем же Тен понадобилось прятать эту коробку?
– Может, она решила мне отомстить? Я ведь «съел» всё утром, – ругнулся Киба.
– Не кипятись. Мне кажется, что кто-то просто крадет это печенье.
– Я уже ничего не знаю…
Семь часов вечера. Дом Инузука.
– Тен, ты где? – шагая по темному коридору, Киба пытался нашарить выключатель торшера. – Тен?!
– Я тут, – тихо отозвалась подруга.
– Где? Может быть, ты хотя бы свет включишь?
– Зачем? – так же тихо, откуда-то из гостиной.
– Ну, как это зачем? Почему мы должны быть с тобой в темном доме?
– Потому, что здесь будешь находиться один ты, – гордо прошествовав мимо и чудом ни на что не налетев в темноте, девушка проследовала к двери.
– Стой! – схватив Тен за руку, парень резко дернул её на себя.
– Отпусти! – крикнула девушка, падая на Кибу, который уже успел приложиться головой об пол.
– Тен, прости меня. Я правда не ел твоего печенья. Я знал, что ты хотела подарить мне его вечером, поэтому не стал бы его есть ни при каких условиях.
– Киб, я понимаю, но куда-то же оно делось! Да, – запнувшись, добавила она, – я тоже не брала коробку. Кстати, как она вообще выглядела?
– Да какая теперь разница? – чмокнув свою любимую в щечку, Киба поднялся. – Главное, что мы вместе. Давай включим свет, достанем мороженое и отпразднуем нашу счастливую дату!
– Давай!
Час ночи. Дом Инузука.
– Киб?
– Что? – парень вынырнул откуда-то из складок теплого пледа.
– Ты не слышишь?
– А что я должен слышать? – сонно проворчал Киба.
– Ну, как же? Этот хруст! Прислушайся, – Тен повернула голову к двери и застыла.
– Да не слышу я ничего… Хотя. Стоп! Да, слышу! Это… кажется, в кладовке.
Накинув халаты и отыскав-таки в темноте тапочки, ребята спустились на первый этаж. Подмигнув Тен, Киба стал подходить к двери. Парень решил, что скорость в таком деле решит все проблемы, и с грохотом выбил вышеупомянутую преграду…
На куче старых вещей восседал Акамару и подталкивал мордой кусочки печенья неизвестной собаке, восседавшей рядом.
– Моё печенье… – ошарашено выговорила Тен.
– А вот так выглядел мой подарок, – усмехнулся Киба, кивая на полусгрызенную полосатую коробку.
Переглянувшись, ребята дружно рассмеялись и, обнявшись, пошли спать. Что ещё сказать?.. Печенье.
