Поначалу Киба замечал это мелочам, почти незаметным: опечатка в технических характеристиках, потерянный файл, который должен был лежать на столе Саске, едва уловимый проблеск неуверенности в обычно спокойном взгляде Шино. Сначала Киба отмахивался от этого — в конце концов, все они устали, пытались удержаться на плаву, совмещая работу и дедлайны. Но с каждым днем это становилось все заметнее. Это превратилось в закономерность. Первая ошибка была довольно простой — неверный расчет на конструктивном чертеже, — но этого было достаточно, чтобы Киба перепроверил свою работу на всякий случай. Это было так не похоже на Шино — всегда такого внимательного к деталям, такого, кто ничего не упускал из виду. Но затем случилась другая ошибка, более серьезная. Конфликт в расписании, на который следовало обратить внимание раньше, критическое недопонимание, которое отбросило их на целый день работы назад. И тут, как и ожидал Киба, — ещё одна ошибка! На этот раз это был недостаток конструкции, который Шино упустил из виду, ошибка, которая могла стоить им доверия клиента. Эта ошибка была гораздо весомее прочих. Это была не просто мелкая оплошность. Она была вопиющей. Привычная проницательность Шино, то, что делало его бесценным членом их команды, исчезала. Тот, кто мгновенно всё замечал — тот, кто всегда всё замечал — начал терять бдительность. И Киба это чувствовал. Он ощущал это в воздухе, будто статическое электричество перед грозой.
Киба понимал, что из них двоих сам он менее компетентен. Шино был тихим гением, тем, кто предвидел события, тем, кто помогал им преодолевать трудности, долгие ночи и сложные проекты. Киба никогда не воспринимал это как должное. Он всегда чувствовал себя немного счастливчиком, работая рядом с Шино, словно шел по цирковому канату с лучшей страховкой. Если бы Шино не было рядом, Киба не смог бы даже закончить университет, не говоря уже о том, чтобы преуспеть в корпоративном мире. Но это… это был не тот Шино, которого он знал.
Саске сделал вид, что ничего не заметил. Его стиль руководства был другим. Он не из тех, кто вмешивается, если в этом нет необходимости. Если это была незначительная ошибка, Саске не стал бы никого ругать. Он просто молча исправил бы её. Киба понял, что проблема заключалась в том, что это были уже не мелкие ошибки. Это были более серьёзные просчеты. Но Саске все равно ничего не говорил. После третьей ошибки Киба больше не мог этого терпеть. Во время обеда он отвёл Шино в сторону, его голос был тихим и обеспокоенным:
— Чувак, что с тобой творится?
Взгляд Шино на мгновение прояснился, но выражение его лица оставалось нечитаемым. Сначала он не произнес ни слова. Его молчание казалось тяжелым, наполненным чем-то, что Киба не мог понять.
— Ничего, — наконец ответил Шино спокойным голосом, хотя его обычная резкость приглушилась.
— Уверен? — не поверил ему Киба.
Плечи Шино напряглись, и на мгновение Кибе показалось, что он вот-вот раскроется. Но затем, после того, что показалось вечностью, Шино вздохнул.
— Я просто… в последнее время плохо сплю, — тихо сказал он, избегая взгляда Кибы.
Киба нахмурился. Он понимал, что это неправда. Шино всегда всё контролировал. Он работал всю ночь напролёт. Он никогда не сдавался и никогда не показывал усталости.
— Шино… — тихо сказал Киба. — Возможно, ты слишком перенапрягаешься. Ты всегда был уравновешенным. Тем, кто никогда не терял сосредоточенности. Но сейчас ты сам не свой.
Киба не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. В последнее время поведение Шино было совершенно нехарактерным. Казалось, он потерял тот блеск в глазах. Он сидел более сутуло, чем обычно, и словно замкнулся в себе. Тем не менее, Шино не любил обсуждать личные дела, особенно с командой. Более того, Киба знал, как сильно Шино ненавидит обременять кого-либо своими проблемами. Поэтому, когда он снова спросил, Шино отмахнулся от него простым «у меня всё хорошо» или «ничего страшного». Но Киба понимал, что это не пустяк. Случилось что-то серьезное.
В ту ночь, когда Киба схватил куртку и приготовился покинуть офис, он заметил, что Шино все еще тихо работает за своим столом. Флуоресцентные лампы над головой мерцали, отбрасывая длинные тени по комнате. Киба подошел, его шаги эхом разносились по пустому офису.
— Эй, чувак, — сказал Киба чуть громче обычного. — Ты в порядке? Уже поздно. Пойдем домой.
Шино не поднял глаз сразу. Он склонился над работой, его лицо было нечитаемым в тусклом свете. После долгой паузы он пробормотал:
— Мне это до завтра нужно закончить.
Киба нахмурился, инстинкт подсказывал ему, что что-то не так — в глубине души он знал, что дело не только в работе.
— Шино, — тихо сказал он, — ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, правда? Если что-то происходит… ты не один.
Пальцы Шино перестали двигаться по клавиатуре. Киба видел, как он напрягся, но не ответил. Вместо этого Шино слегка кивнул, по-прежнему избегая взгляда Кибы. Киба вздохнул и положил руку на плечо Шино.
— Что бы ни случилось, мы тебя поддержим. Не держи всё в себе, хорошо?
Губы Шино сжались в тонкую линию, и после долгого молчания он наконец сказал:
— Со мной всё будет в порядке. Правда. Мне просто нужно это закончить.
Киба не стал настаивать. Он знал, что Шино заговорит, когда будет готов. Но, выходя из офиса, он почувствовал, как в животе его охватывает гнетущее чувство. Что-то не сходилось, и он не был уверен, как долго Шино сможет держать всё это в себе.
* * *
На следующий день Киба и Саске отправились на стройплощадку, где, стоя посреди строительной зоны, изучали чертежи будущего проекта. Воздух был наполнен шумом тяжелой техники и грохотом рабочих вокруг. Саске и Киба сосредоточились на работе, обсуждая незначительные корректировки на месте и делая наброски мелких изменений в деталях. Пока они перемещались между разными участками объекта, телефон Саске завибрировал у него в кармане. Он вытащил его, сохраняя нейтральное выражение лица, и взглянул на экран. Звонок от Шино.
— Прости, я на секунду, — пробормотал Саске, отойдя на несколько шагов, чтобы ответить на звонок.
Киба, засунув руки глубоко в карманы куртки, продолжал осматривать строительные работы, стараясь игнорировать внезапно возникшее напряжение в воздухе. У него было плохое предчувствие по поводу вчерашнего разговора с Шино. На другом конце провода голос Шино звучал так же приглушенно, как и накануне.
— Саске, мне нужно взять небольшой перерыв сегодня днем. У меня семейные обстоятельства, которые требуют моего внимания.
Взгляд Саске переместился в дальний угол объекта. Его губы слегка искривились.
— Хорошо. Только не забудь отправить файлы на мою электронную почту перед уходом, — ответил он спокойным и деловым тоном, хотя за ним чувствовалась нотка беспокойства.
Голос Шино был тихим, но короткая пауза перед его ответом подсказала Саске, что его друг тщательно обдумывает свои слова.
— Хорошо. Спасибо, Саске. Я это ценю.
Разговор закончился почти так же быстро, как и начался. Саске убрал телефон в карман и оглянулся на Кибу, который ждал возле оборудования, скрестив руки с непроницаемым выражением лица.
— Что случилось? — спросил Киба, подняв бровь и подойдя к Саске.
Он почувствовал едва уловимое изменение в атмосфере. Он не мог не заметить, что поведение Саске после звонка немного изменилось. Саске пожал плечами, как всегда, расслабившись.
— Шино попросил отгул на вторую половину дня. Семейные обстоятельства.
Киба внимательно наблюдал за Саске, нахмурившись.
— Семейные? Думаешь, дома что-то не так?
Саске не стал сразу отвечать, вместо этого снова обратив внимание на строительные планы, как будто эта тема больше не имела значения.
— Возможно, — наконец ответил он уклончивым тоном.
Позже тем вечером, уже после захода солнца, Саске сидел за своим столом, тускло освященном настольной лампой. Он открыл файлы, присланные Шино, и сразу же заметил вопиющие ошибки. Нахмурив брови, он тщательно просмотрел каждый документ, ошибки становились все более и более очевидными.
— Киба, у нас проблема, — крикнул Саске ровным, но полным раздражения голосом.
Киба подошёл, понимая всю серьёзность ситуации. Он наклонился через плечо Саске, осматривая ошибки, которыми были усеяны файлы.
— Чёрт, чувак! — пробормотал он, качая головой. — Нам придётся исправить это сегодня вечером.
После этого они оба неустанно трудились всю ночь, исправляя ошибки и корректируя планы. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь щелканьем клавиатур и редкими недовольными возгласами. Было уже далеко за полночь, когда они наконец завершили работу, оба изможденные, но полные решимости.
На следующее утро Шино вошел в кабинет, с усталым, но решительным выражением лица. Саске уже ждал его с суровой гримасой.
— Шино, есть разговор, — сказал он, жестом приглашая следовать за ним.
Саске проводил Шино в пустую конференц-комнату, где уже сидел Киба, скрестив руки и с серьезным выражением лица. Саске закрыл за ними дверь, воздух пропитался невысказанным напряжением.
— Если продолжишь в том же духе, я сниму тебя с проектов, — начал Саске твердым и непреклонным тоном.
Глаза Саске слегка прищурились, он пристально смотрел на Шино, пока тот переваривал его слова. Ответ Шино был медленным, он явно пытался осознать всю серьезность ситуации. Наконец, он глубоко вздохнул и тихо произнес:
— Я все исправлю, — в его голосе даже не было обычной убежденности.
Саске покачал головой, сжав челюсти.
— Мы с Кибой уже это сделали. Я несколько раз закрывал на это глаза, потому что верил, что ты оправишься, ведь ты обычно такой надежный, но это… — Саске указал на документы. — Это никуда не годится.
Киба, не в силах больше молчать, наклонился вперед.
— Что происходит, Шино? Ты на себя не похож.
Шино замер, вцепившись руками в край стола, его костяшки пальцев побелели. Между товарищами повисла гнетущая тишина, каждая секунда тянулась мучительно долго. Его дыхание слегка перехватило, словно он не мог подобрать слов, и он не отрывал взгляда от стола перед собой, избегая взглядов Саске и Кибы. Спокойный, невозмутимый Шино, которого все знали, ускользал, превращаясь в нечто ранимое и уязвимое.
Киба, обычно так быстро выпытывающий ответы, молчал, чувствуя, что Шино не удастся заставить себя пойти на это. Саске, как всегда, оставался спокойным, но за его холодным выражением лица виднелась нотка нетерпения. Он чувствовал всю тяжесть момента и не собирался торопить Шино. После того, что показалось вечностью, голос Шино наконец нарушил тишину. Его голос был низким, нерешительным и надтреснутым, что выдавало его попытку сохранить самообладание.
— Я… я вчера отвёз маму в больницу, — начал он, слова вырывались из него сбивчиво, словно он даже не был уверен, хочет ли вообще их произносить. От тяжести слов у него сжалось горло, и он резко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Она… уже некоторое время плохо себя чувствовала. Я думал, это просто стресс. Но… — он замолчал, снова сжав кулаки, пытаясь подавить дрожь. — Но ей поставили диагноз — рак.
— Шино… — наконец прошептал Киба, его голос дрожал от беспокойства. — Почему ты нам не сказал?
Челюсть Шино сжалась, он изо всех сил пытался сдержать слезы.
— Не хотел никого этим обременять, — пробормотал он, голос его едва слышен. — Я не хотел, чтобы кто-то смотрел на меня предвзято… или жалел меня, — его руки сжались еще сильнее, ногти впились в ладони. — Я… я думал, что справлюсь сам. Но я… я не смог.
— Шино… — начал Киба, его слова были полны сочувствия. — Мне так жаль. Это чудовищно тяжело.
Шино не ответил, его взгляд по-прежнему был опущен на стол, глаза затуманены, словно он видел что-то далеко за пределами конференц-зала. Казалось, он изо всех сил пытался сдержаться, но каждая минута приближала его к срыву. Саске молча наблюдал и поначалу ничего не говорил. Он просто ждал, позволяя атмосфере в комнате успокоиться, его выражение лица было нечитаемым.
— Каков план лечения? — просто спросил Саске, как будто такой вопрос был для него обычным делом.
Шино удивленно моргнул, наконец взглянув на Саске. Его взгляд был отстраненным, он все еще пытался осмыслить происходящее. Вопрос, казалось, застал его врасплох, словно он не до конца продумал ситуацию.
— Что? — пробормотал Шино.
— Лечение, — повторил Саске, его тон был таким же спокойным и размеренным, как всегда, хотя теперь в его голосе слышалось что-то большее — что-то вроде скрытого беспокойства. — Что будет дальше?
Шино тяжело сглотнул, горло болезненно сжалось. Он медленно выдохнул, плечи поникли, когда до него дошла тяжесть осознания реальности.
— Врачи всё ещё проводят анализы. У меня пока нет всех ответов.
Саске пристально посмотрел на него.
— Тогда скажи мне, что тебе нужно, — сказал он, его тон стал гораздо тверже. Это было прямое требование, не оставляющее места для колебаний или нерешительности. — Если ты собираешься отставать, мне нужно быть в курсе дела. Мы не позволим этому повлиять на работу.
Шино молчал, борясь со своими эмоциями, но Саске не дал ему времени отступить.
— Тебе не нужно это скрывать, — добавил он ровным голосом, но взгляд его был сосредоточенным и непоколебимым. — Если ты не можешь справиться со всем, я возьму на себя часть твоих обязанностей.
Шино поднял голову, в его выражении лица читались удивление и нежелание. Но он ничего не сказал, всё ещё не зная, как принять помощь. Глаза Саске слегка сузились, почувствовав его колебание.
— Я серьёзно, Шино, — продолжил Саске. — Что тебе от меня нужно? Если ты перегружен, я позабочусь о том, что у тебя на повестке дня. Но ты должен мне сказать, иначе я просто отстраню тебя от важных проектов. Так продолжаться не может.
Киба, почувствовав напряжение и понимая, что Шино не сможет ответить сразу, взглянул на Саске.
— Можно мне тоже помочь? — спросил Киба, в его голосе звучала безоговорочная поддержка. — Я могу взять на себя больше, если это исправит ситуацию.
Саске посмотрел на Кибу и кивнул.
— Если ты не против, я перераспределю работу между нами. Мы не можем это упустить, — его взгляд снова обратился к Шино, в его взгляде звучал невысказанный приказ. — Шино, тебе нужно сосредоточиться на своей семье. Если тебе нужен отпуск, возьми его. Остальное я возьму на себя.
Слова Кибы были менее формальными, но имели не меньший вес:
— Тебе не нужно проходить через все это в одиночку, Шино. Мы здесь, чтобы поддержать тебя, но ты должен позволить нам помочь.
Шино колебался, его руки все еще были сжаты в кулаки, но медленно, неохотно, он кивнул. Предложение помощи, особенно от Саске, показалось ему странным. Саске никогда ничего не предлагал, не ожидая ничего взамен. Но в его глазах теперь было что-то, что подсказывало Шино, что ему не просто велели вернуться к работе.
— Спасибо, — наконец сказал Шино, его голос стал тише.
Саске резко кивнул, на мгновение замолчав. Он не был склонен к утешительным словам, но его действия говорили громче всего, что он мог сказать. Он уже строил планы по перераспределению рабочей нагрузки Шино. Киба, со своей стороны, уже мысленно переорганизовывал проекты, которые ему нужно будет взять на себя. Работа будет сделана — Шино сейчас не нужно было об этом беспокоиться.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Саске мягче, но всё ещё твёрдо. — Мы справимся. Просто сосредоточься на том, что для тебя важно.
Шино снова кивнул, тяжесть в груди немного ослабла. Он всё ещё не знал, как со всем этим справится, но впервые с момента постановки диагноза почувствовал лёгкое облегчение. Возможно, ему всё-таки не придётся нести это бремя в одиночку.
* * *
После той встречи Шино взял три выходных. Это означало, что Кибе и Саске пришлось работать дольше, но никто из них не жаловался. Они понимали, что дело не в том, чтобы просто переработать, а в том, чтобы позволить Шино заняться тем, что действительно важно. Киба сохранял свою обычную беззаботную энергию в офисе, но всякий раз, когда он бросал взгляд на пустой стол Шино, в его глазах мелькала тихая тревога. Саске, несмотря на свою холодную отстраненность, не сделал ни одного язвительного замечания или выговора по поводу дополнительной работы. Они просто выполняли её.
Когда Шино вернулся неделю спустя, его осанка стала немного прямее, взгляд — острее, но в его присутствии всё ещё ощущалась какая-то тяжесть. Он был не так рассеян, как раньше, но всё ещё казался… замкнутым. С момента возвращения он не упоминал ни о матери, ни о чём другом. Киба, конечно, было любопытно, но не стал расспрашивать. Между ними существовало негласное правило — Шино откроется тогда, когда будет готов, если вообще будет готов. На данный момент Кибе было достаточно того, что он вернулся за стол, став немного более сосредоточенным, чем прежде.
На следующей неделе Саске подошел к Шино в конференц-зале. Разговор был, как обычно, простым и непринужденным. Не было необходимости в любезностях или светской беседе. Саске сразу перешел к делу.
— Я хочу, чтобы ты занялся проектом в Барселоне, — сказал Саске, передавая папку с подробным описанием проекта.
Шино моргнул, удивленный предложением.
— Проект в Барселоне? — повторил он, открывая папку.
Масштаб проекта был колоссальным — высокопрофильная, международная, сложная координация инженерных систем зданий, с участием нескольких внешних заинтересованных сторон. Это была работа на руководящих должностях, обычно предназначенная для людей выше ранга Шино.
— Ты к этому готов, — продолжил Саске, не отрывая от него взгляда. — Это может стать именно тем опытом, который тебе нужен. Ты будешь работать с командой высокого уровня, но я верю, что ты справишься.
Шино на мгновение задержался на чтении подробностей, и тут, среди бумаг, увидел это — едва заметное упоминание о распределении прибыли, связанное с успешным завершением проекта Он поднял взгляд на Саске, который уже переключил свое внимание на другую часть графика проекта, явно ожидая ответа. Шино не стал спрашивать об этом, но невысказанное понимание было очевидным.
— Спасибо за предоставленную возможность, — сказал Шино тихим, но увереным голосом. — Но больничные счета покрываются страховкой.
Взгляд Саске не дрогнул, когда он повернулся к Шино. Выражение его лица оставалось бесстрастным, но в его голосе, когда он заговорил, появилась резкость.
— Больничные счета — это не единственные потенциальные расходы, — спокойно ответил Саске, в его словах чувствовалась нотка практичности.
Шино почувствовал тяжесть этого заявления, мимолетный миг, когда между ними промелькнуло что-то недосказанное. Саске предлагал ему этот проект не из жалости и не ожидал благодарности. Речь шла просто о том, чтобы помочь ему справиться с тем, с чем он не мог справиться в одиночку, без прямой просьбы. Шино сглотнул, крепче сжимая папку.
— Понимаю, — сказал он спустя мгновение, встречаясь взглядом с Саске. — Я сделаю все, что в моих силах.
Саске кивнул, выражение его лица оставалось таким же непроницаемым, как всегда.
— Постарайся.
Киба молча наблюдал, как Саске разговаривал с Шино о проекте в Барселоне. Это казалось огромной возможностью, и на мгновение Киба подумал, что это божественное вмешательство. Время для такого проекта казалось идеальным — особенно учитывая затруднительное положение Шино.
После окончания совещания Киба ненадолго отлучился в комнату отдыха, пытаясь осмыслить произошедшее. В комнате отдыха слегка пахло застоявшимся кофе. Пока он пил кофе, вошёл Хонда-сан из команды №4 с непринуждённой улыбкой на лице и взял что-что перекусить.
— Привет, Киба. Поздравляю твою команду с тем, что она получила проект в Барселоне! — сказал Хонда, непринужденно болтая и отправляя в рот крендель.
— Спасибо… То есть, да, это здорово.
Хонда усмехнулся, прислонившись к стойке.
— Да. Это огромная победа для вашей команды. Этот проект разыгрывался на соревновании между всеми восемью командами. Саске действительно его отвоевал.
— За него было соревнование?
Мысли Кибы метались. Саске боролся за получение проекта? Киба предполагал, что Шино просто повезло получить шанс поработать над таким важным проектом, но теперь казалось, что дело обстоит не так просто. Хонда продолжил, не обращая внимания на растущее осознание Кибы:
— Это очень серьезное дело. Международный проект, так что у вас будет возможность путешествовать. А еще к проекту привязаны щедрые бонусы. Если проект дойдет до стадии строительства, команда получит серьезную выплату. Саске позаботился о том, чтобы вашей команде дали все бонусы.
— Подожди, значит, Саске… действительно настоял на этом? — спросил Киба, всё ещё пытаясь понять, что происходит.
Хонда кивнул, словно делясь чем-то, что Киба и так должен был знать.
— Да, я тоже удивился. Сначала он не проявлял интереса к проекту, но в последний момент вдруг включился в соревнование. Я думал, он даже не станет стараться, но он показал себя с лучшей стороны и обеспечил вам всем победу.
Киба почувствовал, как к горлу подступил комок, осознавая всю тяжесть ситуации. Саске боролся за это. Не только за успех команды, но и за Шино, которому сейчас это было необходимо. Саске рисковал своей карьерой, чтобы этот проект был реализован — всё внезапно стало яснее, и Киба не мог отделаться от чувства благодарности за тихое, но решительное лидерство Саске.
