В архитектурной фирме царило оживление в связи с прибытием новой группы стажеров. В этом году освободились места для пяти молодых специалистов. Прошёл год с тех пор, как Шино и Киба проходили стажировку, но время в фирме тянулось с невероятной скоростью. Часы тянулись как дни; недели — как месяцы; а месяцы — как годы. Рабочие часы тянулись бесконечно, дни переходили в ночи. Их жизнь измерялась этапами и проектами. Всего за год Киба разработал невероятное количество дизайнов, поработал над бесчисленными проектами и наблюдал, как люди приходили и уходили, некоторые исчезали, прежде чем он успевал узнать их имена. Прошёл всего год, но казалось, что это было целую вечность назад.
Прислонившись к столу, Киба наблюдал, как стажеры с нервными улыбками представляются, и вздохнул.
— Черт, я чувствую себя старым.
— Ты и есть старый, — заметил Шино, рассматривая чертежи с присущим ему сдержанным безразличием, даже не подняв глаз.
— Это был риторический вопрос, Шино!
Пока Киба лениво осматривал группу стажеров, его взгляд метался от одного нервного лица к другому. Он не ожидал никого из них узнать. Сфера архитектуры была невелика, но не настолько.
И тут, посреди толпы, он увидел её… Шиори! Его мозг на секунду замер, словно ему нужно было дополнительное время, чтобы осмыслить всю абсурдность ситуации. Шиори, та самая первокурсница, которая бросила его на втором курсе универа. Та самая девушка, которая переключила свои чувства ни на кого иного, как на Учиху Саске. Киба моргнул, ожидая, что ему показалось. Но нет, это определенно была она. Она стояла с той же уверенной осанкой, которую он помнил. Длинные, гладкие волосы обрамляли ее милое личико, и она осматривала офис, словно у нее был какой-то план. Ее взгляд скользил по незнакомым лицам, по столам и мониторам. Затем он будто скользнул сквозь него самого, словно его там не было. Киба, всегда предельно внимательный к таким вещам, не упустил из виду, как ее взгляд скользнул через его плечо. Она оказалась здесь не случайно. Она устроилась в фирму из-за Учихи Саске. На мгновение Киба растерялся. Веселье? Раздражение? Или что-то среднее? Он давно уже списал ту душевную боль на неудачную главу своей ранней личной жизни, но видеть её здесь, всё ещё тоскующей по тому же парню, было совсем другим делом. Шино, всё ещё листая чертежи, наконец заметил внезапную неподвижность Кибы.
— Что-то не так?
— Ты не поверишь, — Киба фыркнул, недоверчиво покачав головой. Он поднял подбородок в сторону группы стажеров. — Видишь ту стажерку вон там? Ту, которая стоит, с гордым видом?
— Ну, вижу, — Шино проследил за его взглядом.
— Это Шиори.
Шино помолчал немного, затем снова перевел взгляд на бумаги, совершенно не впечатленный.
— И что?
— Чувак, — Киба сухо рассмеялся. — Это Шиори. Та первокурсница, которая бросила меня ради Саске.
Шино даже не стал поднимать глаза. Он просто с нарочитой легкостью перевернул страницу своего чертежа.
— И что?
Киба слегка наклонился, понизив голос, словно делясь какой-то скандальной тайной.
— Чувак, я тебе говорю, она, наверное, пришла сюда ради него.
Шино наконец взглянул на неё, понаблюдал за ней мгновение, а затем вернулся к своей работе.
— К сожалению.
— Для нее или для меня? — Киба нахмурился.
Шино наконец поднял взгляд, приподняв бровь. Но ничего не ответил.
* * *
Киба не был уверен, привык ли он к вечной остроте ума Саске или же его острота ума настолько возросла, что он больше не заслуживал его пристального внимания, но он почти забыл, каким мерзавцем мог быть Саске. Возможно, дело было в годах знакомства, достаточно долгих, чтобы выработать иммунитет — как к вирусу, к которому у него выработались антитела, или как к сильному одеколону, который его нос научился игнорировать. После бесчисленных бессонных ночей, невыполнимых сроков и проектов с высокими ставками ему нравилось думать, что они с Шино просто стали достаточно компетентными, чтобы избежать самых острых критических замечаний Саске. Помогло и то, что Киба никогда не боялся Саске. Он видел его в худшем виде — недосыпающим и едва способным функционировать в университете, наполовину промокшим от внезапного ливня после осмотра объекта, и даже, в одном редком случае, слегка подвыпившим на новогодней вечеринке в офисе (хотя Саске будет отрицать это до самой смерти). Поэтому, когда Саске критиковал его в прошлом, Киба никогда не воспринимал это слишком близко к сердцу. Следует признать, что Киба начал сотрудничество не очень удачно. В отличие от Шино, который пришел в фирму уже с определенным уровнем компетентности, Киба первые несколько лет действовал неуклюже. Он ошибся в некоторых измерениях, неправильно истолковывал важные детали и даже подрался с подрядчиком. Он понимал, что с тех пор проделал долгий путь, но его прогресс не был гладким. Это была череда ошибок, корректировок и уроков, усвоенных на собственном горьком опыте. Шино однажды сказал, что именно толстокожесть Кибы помогла ему преодолеть все трудности. Возможно, это правда. Возможно, именно поэтому резкие слова Саске никогда его по-настоящему не задевали. Дело было не в гордости или смирении. Дело было просто в признании факта: Саске был на другом уровне.
В тот момент, когда команда №8 получила новых интернов, Кибу осенило: Саске с возрастом ничуть не смягчился. Скорее наоборот, Киба просто привык к его острому языку. Однако, наблюдая за тем, как стажер мучается, стало очевидно, что Саске по-прежнему остается таким же жестким и бескомпромиссным. Как Киба и Шино оттачивали свои навыки в течение года, так и Саске еще больше усовершенствовал свои. Он стал сообразительнее, производительнее и точнее. И в процессе этого его стандарты поднялись еще выше. То, что тогда считалось «приемлемым», теперь едва достигало порога. Наблюдая за мучениями стажера, Киба с болезненной ясностью понял: стандарты Саске теперь достигли уровня, практически недостижимого для неуклюжих новичков. Саске мог заметить ошибки за милю, подобно опытному снайперу, который может точно определить цель, прежде чем нажать на курок. Он невероятно сообразителен, настолько мгновенно реагирует, что это граничит с нечеловеческой остротой ума. Стажер стоял неподвижно перед столом Саске, сжимая в руках свежеотпечатанные чертежи, словно хрупкое подношение. Его кулаки побелели от волнения. Саске не ответил сразу. Его взгляд был прикован к экрану, пальцы скользили по клавиатуре с отработанной точностью. На мгновение стажеру показалось, что он его не услышал. Он едва взглянул на стажера.
— Переделай.
— Что? — моргнул стажер. — Но… что с ними не так?
— Все, — Саске резко выдохнул и привычным движением снял колпачок с красного маркера.
Он выхватил листы у стажера и с нетерпением разложил их на своем столе. Он быстро и точно пролистывал их, страницы шуршали, когда он перебирал комплекты. Его маркер безжалостно скользил по бумаге, исправляя ошибки. Отмечал несоответствия, обводил кружками неточности размеров и зачеркивал целые чертежи. В конце концов, страницы стали красными. Настоящее кровопролитие.
Киба, который до этого небрежно наблюдал за работой стажера со своего стола, слегка наклонился и взглянул на его работу. Брови нахмурились. На первый взгляд, рисунки казались нормальными — ничего явно неправильного, по крайней мере, на его личный взгляд. И все же Саске тут же обнаружил десяток недочетов, даже проведя тщательный осмотр. Киба тихонько присвистнул.
— Черт, — он повернулся к стажеру с чем-то вроде жалости. — Не повезло тебе, чувак.
Комментарии Саске также заставляли чувствовать себя полным идиотом. Он никогда не кричал и не повышал голос. Он не был из тех, кто будет направлять тебя, помогая исправить ошибки, или подбадривать. В его словах не было терпения, не было поддержки, только ожидание, что, раз у тебя есть диплом, ты уже должен знать, что делаешь.
— Нет, — сухо ответил Саске, постукивая красным маркером по черновику стажера. — Твое описание раздела неверно.
— Я э-э-э… — стажер сглотнул.
— Проверь структурные примечания, — перебил Саске, перелистывая страницу. — Если бы ты это сделал, ты бы не допустил этой ошибки.
Стажер побледнел, поспешно пролистывая свои записи, но Саске уже переключился на другую тему, не задумываясь.
— Ты проигнорировал несущие стены, — Саске резко и окончательно постучал маркером по странице. — Размеры не соответствуют действительности, — еще один размеренный, точный и непреклонный стук. — А еще ты каким-то образом проложил водопроводную трубу через электропроводку, — он еще раз метко постучал по бумаге, прежде чем поднять взгляд. — Ты хочешь, чтобы здание одновременно затопилось и сгорело?
— Я… — стажер начал заикаться, — я могу это исправить…
Саске резко вздохнул и наконец поднял взгляд.
— Исправить? — он постучал пальцами по столу. — Забудь об исправлении. Если ты так выполняешь работу, тебе следует вернуться в университет и заодно потребовать возврата денег от Какаши.
По сравнению с Саске, Хонда был святым. Конечно, у Хонды был скверный характер — особенно в стрессовых ситуациях, — но, по крайней мере, его было легко очаровать. Если заставать его в хорошем настроении, он бывал на удивление щедр на похвалу. Если работа была выполнена более или менее прилично, он относился снисходительно. Даже когда он вел себя по-хамски, у него была склонность взрываться и тут же утихать. Саске же, наоборот, был ледяным. Он никогда не выходил из себя. И это только усугубляло ситуацию. С Саске не было «хороших дней». Не было моментов, когда он смягчался или бросал в твою сторону неискренние комплименты. С Хондой можно было попытаться произвести на него впечатление, заслужить хоть какое-то одобрение, пусть и неохотное. А с Саске? Он ожидал идеальных результатов. Если все было правильно, он не говорил ни слова. Если нет… он давал это четко понять. Саске был самым молодым старшим архитектором и тимлидом в фирме — вундеркиндом, который продвинулся по карьерной лестнице с такой скоростью, что остальные оказались далеко позади. Казалось бы, тот факт, что он всего на несколько лет старше стажеров (а некоторые были даже старше него), должен был сделать его более доступным и располагающим к себе человеком. Но нет. По тому, как стажеры говорили о нем шепотом, как они инстинктивно расходились, когда он проходил мимо, или как в комнате отдыха воцарялась зловещая тишина в тот момент, когда он входил, было ясно, что Саске заработал себе дурную репутацию. Одного его присутствия было достаточно, чтобы вывести людей из себя. Его репутация говорила сама за себя: жестокая критика, нулевая терпимость к посредственности и непоколебимое ожидание того, что каждый должен знать, что он делает.
Когда Шиори назначили в команду №8, Киба возлагал на неё большие надежды. В университете она училась с ним на младших курсах, и он помнил её как прилежную и сообразительную студентку. Она не была лучшей на факультете, но отличалась целеустремлённостью — всегда последней покидала чертежную комнату и всегда первой вызывалась на дополнительные задания. Киба считал, что если кто и сможет выдержать невыполнимые требования Саске, так это она. Поначалу казалось, что она неплохо справляется. Шиори внимательно, почти благоговейно слушала Саске. Она делала подробные записи, когда он говорил, кивала в ответ на каждое замечание и сразу же корректировала свою работу после получения обратной связи. Если она и замечала, как Саске почти не смотрел на нее, когда она представляла свои черновики, как он обращал на нее внимание только тогда, когда указывал на ошибку, она не показывала этого. Она хотела произвести на него впечатление. Но Саске не интересовали восхищения. Если он и замечал, как она впитывает каждое его слово, если видел, сколько усилий она вкладывает в организацию своих заметок или доработку презентаций, он этого не отмечал. Ему было все равно. Работа говорила сама за себя. И, к сожалению, стремление Шиори доказать свою состоятельность стало для неё роковой ошибкой.
Она проявила инициативу и «помогла», организовав файлы команды. Никто её об этом не просил, но, видимо, она посчитала это хорошим способом продемонстрировать свою продуктивность. Вместо этого она случайно удалила важный файл, содержащий результаты многонедельной работы, который значительно замедлил прогресс Кибы. В тот момент, когда Саске понял, что произошло, в офисе будто похолодело.
— Что ты сказала? — его голос был тихим, опасным.
— Я… — Шиори запнулась. — Я пыталась навести порядок в папках. Я не хотела это удалять, я решила…
— Ты решила? — тон Саске стал резким. — Тебе не приходило в голову посоветоваться с кем-нибудь, прежде чем лезть в файлы проекта?
— Я просто хотела быть полезной…
— Полезной? — выражение его лица не изменилось, но голос стал холодным и пренебрежительным. — Если бы ты хотела быть полезной, ты бы выполняла свою работу, а не создавала лишнюю работу для всех остальных.
— Я… — Шиори вздрогнула. — Я попробую это исправить…
— Исправить? — Саске закрыл папку щелчком пальцев. — Это нельзя исправить. Время, которое мы потратим на переделывание этой работы, — это время, которого у нас нет. Твоя безрассудность отбросила нас на несколько недель назад, — он откинулся на спинку стула, не отводя взгляда. — Если ты обладаешь таким уровнем рассудительности, тебе не место здесь.
Это было как удар под дых. У Шиори перехватило дыхание. Ее плечи поникли, и Киба это увидел — в тот момент она прекратила бороться. То, как ее руки, всегда такие уверенные, когда она делала записи, слегка дрожали по бокам. А затем, когда она подняла взгляд, он увидел нечто другое. Это был не просто стыд. Это было не просто унижение. Это было душераздирающе. Эта девушка — Шиори — всё ещё питала чувства к Учихе. И Саске, в своей обычной холодной и решительной манере, неосознанно раздавил ее тяжестью безразличия. Киба, почувствовав, насколько сильно слова Саске задели его, вмешался. Он заговорил ровным, непринужденным голосом:
— Всё в порядке, Шиори. Мы позвоним в IT-отдел. Я помогу тебе восстановить файлы.
Шиори повернулась к нему, ее глаза были затуманены невысказанными эмоциями. Она тяжело сглотнула и кивнула. Но на следующий день она не вернулась. Киба уставился на пустой стол, за которым она сидела накануне.
— Хм, — пробормотал он. — Не думал, что она действительно уволится.
Шино, не отрывая взгляда от экрана, просто сказал:
— Никогда не встречайся со своим кумиром.
