Киба сгорбился над столом, положив голову на открытые страницы учебника по электротехнике. Слова проносились перед его глазами — электрические нагрузки, автоматические выключатели, падение напряжения. Ничего из этого не имело для него смысла. Зачем ему это нужно? Он собирался стать архитектором, а не инженером-электриком. Разве этим не должен заниматься кто-то другой? На другом конце комнаты разносился зычный голос Гая-сенсея, исполненный неугасающего энтузиазма. Он был одним из немногих лекторов, кто не использовал петличный микрофон для усиления голоса.
— Ах, юношеский задор проектирования электрооборудования! Не пугайтесь, студенты мои! Архитектор должен учитывать ВСЕ аспекты целостности здания, включая его мощное, электризующее сердце!
Киба внутренне застонал. Ему нравился Гай-сенсей. Правда. У этого человека было столько энергии, что хватило бы на обеспечение электроэнергией целого города. Но это нисколько не облегчало для Кибы унылые расчеты электрической нагрузки. Несмотря на все старания Гая-сенсея и его уникальные методики, Киба всё ещё был на грани провала его предмета. А в случае провала его оставят на второй год. Его взгляд скользнул вперед и остановился на затылке Учихи Саске. Киба прищурился, словно желая прожечь дыру в этих идеально черных волосах. Этот парень был феноменом природы. Ему удавалось все, и это было несправедливо! Профессора Саске называли «тройной угрозой», ведь он был человеком, который преуспевал и в дизайне, и в технических знаниях, и в академических. Редко кому такое удавалось. Если студенту удавалась что-то одно — это уже было большой удачей. Некоторым удавалось преуспевать даже в двух предметах из трех. Но чтобы преуспевать сразу во всех? Это было практически невозможно. Профессора любили хвалить таких студентов, как Саске, а однокурсники либо восхищались им, либо ненавидели его за это. Он был тем талантом, который встречается раз в поколение, тем студентом, на фоне которого все остальные казались ужасно посредственными.
К несчастью для Кибы, он не был силен ни в дизайне, ни в технических, ни в академических знаниях. Его дизайнерские проекты были смесью хороших и плохих — некоторые демонстрировали огромный потенциал, в то время как другие были полными катастрофами, часто лишенными той утонченности и концептуальной глубины, которые выделяли работы Саске. Его оценки по истории и теории — предметам, составляющим академическую основу архитектуры, — были до боли средними, едва дотягивающими до проходного балла. Но если в чем-то Киба и преуспевал, так это в провале экзаменов по электротехнике. Он был не просто плох в этом — он был невероятно, безнадежно ужасен! Его мозг активно отвергал все, что связано с электрическими вычислениями. Если бы существовала награда за самые креативные способы неправильного понимания расчетов электрической нагрузки, Киба бы уже ее получил.
Он раздраженно вздохнул и перевел взгляд на соседнее место, где сидел Абураме Шино, методично записывающий заметки с машинальной точностью. Шино был тихим и таинственным. Этот парень — воплощение точности и самообладания. В то время как другие студенты наспех что-то записывали или отвлекались посреди лекции, он писал с целенаправленным вниманием, его конспекты были безупречными и идеально структурированными. Он обладал дисциплиной, необходимой для освоения технических наук и сдачи экзаменов на отлично, его логический ум с легкостью разбирал даже самые сложные вычисления. Преподаватели уважали его острые аналитические способности, часто выделяя его как пример технического совершенства. Гай-сенсей, в частности, особенно громко об этом говорил.
— Ах, Абураме! Твое мастерство в области электрической координации пылает пламенем юности! Такая точность, такая сосредоточенность! — воскликнул он однажды, приняв эффектную позу перед классом, сверкая белоснежными зубами.
Шино, ничуть не смутившись, лишь поправил очки и продолжил писать, сохраняя как всегда невозмутимое выражение лица. Контраст между жизнерадостностью Гая и спокойным, почти механическим поведением Шино был комичен. Еще смешнее было то, что Шино был самым хваленым учеником Гая, но при этом был его полной противоположностью. Профессор был смелым и энергичным, в то время как Шино был сдержанным и тихим. И всё же, несмотря на резкий контраст, Гай испытывал неоспоримое уважение к техническому мастерству Шино. Гай-сенсей даже утверждал, что Шино лучше Саске в этом предмете, что было шокирующим заявлением, учитывая репутацию Саске как лучшего студента почти во всем.
Однако критика работ Шино на уроках дизайна у Какаши была беспощадной. Концепции, требующие творческой абстракции — гибкость, эмоции, ощущение пространства — ускользали от него. Его работы были структурно безупречны, но часто лишены души, как будто все его сильные стороны были сосредоточены на логике и расчетах, не оставляя места для художественной интерпретации. Та же точность, которая позволяла ему преуспевать в технических дисциплинах, казалось, мешала ему принять двусмысленность и выразительность, которые требуются для выдающегося дизайна. Хотя он с легкостью решал сложные технические задачи, ему было трудно передать чувства через пространство, из-за чего его презентации были напряженными и, порой, вызывали разочарование.
Киба понимал: если ему нужна реальная помощь в области электротехники, ему нужно обратиться к тому, кто действительно любит этот предмет. Саске был очевидным выбором — он был хорош во всём, но обращаться к нему было бесполезно. Киба не собирался терпеть лекцию, полную самодовольного молчания и снисходительных взглядов. Шино же выгодно от него отличался. Технические предметы были его сильной стороной, и, хотя он не был самым дружелюбным человеком, он хотя бы не вел себя по-хамски. Это делало его лучшим шансом Кибы для выживания. Не найдя варианта лучше, Киба схватил свои вещи и плюхнулся рядом с Шино.
— Привет, дружище, — протянул он, наклонившись ровно настолько, чтобы Шино взглянул на него из-за своих темных очков.
Шино на мгновение растерялся. «Дружище?» Они не были друзьями.
— Что?
— Черт, этот урок просто ужасен, да? — Киба откашлялся. —Гай-сенсей, конечно, классный. Я имею в виду, я его обожаю, он такой увлеченный… Но я и половины не понимаю из того, что он там горланит. Каждый раз, когда он начинает разглагольствовать о «духе юности проектирования электрооборудования», я просто… отключаюсь, — он вздохнул, покачав головой. — Тебе когда-нибудь казалось, что некоторые предметы были придуманы специально ради издевательства?
Киба неловко рассмеялся, бросив взгляд на Шино, который все еще молчал. После недолгой паузы Киба вздохнул.
— Так, э-э-э, насчет всей этой… задачи с электронагрузкой. Ты не против, если я возьму твои конспекты?
Глаза Шино под очками медленно моргнули.
— Ты же посещал все занятия. Разве ты сам не конспектируешь?
— Да! Но, э-э-э… мои конспекты как-то бесполезны, — Киба смущенно почесал затылок. — Мне это вообще не дается. Ну, серьезно, зачем нам вообще это изучать? Разве это не работа инженеров?
— Архитектору необходимо понимать электрические нагрузки, чтобы обеспечить эффективное и практичное проектирование зданий, — отрапортовал Шино и поправил очки. — Без этих знаний будет сложно координировать работу с инженерами, и можно упустить из виду важные пространственные и технические аспекты.
«Отлично, — Киба мысленно застонал. — Мало того, что я в этом деле ни бум-бум, так теперь мне еще и придется притворяться, что мне не пофиг на предмет».
Он вздохнул и выжидающе посмотрел на Шино.
— Так… как насчет конспектов?
Шино не торопился их отдавать. Вместо этого он поправил очки и просто сказал:
— Нет.
— Что? — Киба закатил глаза. — Да ладно тебе, чува-а-ак.
— Нужно понимать материал, а не просто переписывать конспекты, — упорствовал Шино. — Чужие конспекты тебе не помогут.
Киба застонал и съежился на стуле, смирившись с предстоящей лекцией. Каждая цифра, которую Гай-сенсей нацарапал на доске, казалась ему древним шифром, специально предназначенным для того, чтобы мучить его. Тем временем Шино без труда делал записи, его ручка скользила по бумаге аккуратными, выверенными штрихами. Киба украдкой взглянул и увидел, что даже уравнения Шино выглядели более организованными, чем уравнения Гая-сенсея — ясными и структурированными. Это была та точность, которая вызывала восхищение у профессоров, и за которую однокурсники, включая Кибу, с неохотой уважали его.
К концу урока Киба чувствовал, будто его мозги взорвались. Он потер виски и уже собирался с поражением выйти из аудитории, когда Шино вдруг заговорил.
— Конспекты я тебе не дам, — сказал он, собирая свои вещи. — Но ты можешь заниматься со мной.
— Подожди, серьезно? — насторожился Киба.
Шино кивнул.
— Я бываю в библиотеке с 18:00 до 19:00 каждый вторник и четверг. Если хочешь — приходи.
Киба посмотрел на него, а затем ухмыльнулся.
— А ты, я смотрю, строгий репетитор, да?
— Тебе нужна дисциплина, а не легкие пути, — Шино поправил очки.
«А ведь Шино больше похож на профессора, чем Гай-сенсей» — усмехнулся про себя Киба.
Тяжело вздохнув, Киба вошел в библиотеку. В воздухе витал запах старой бумаги и чернил. Он никогда не понимал, как люди могут добровольно проводить здесь часы в тишине. Если бы не нависшая угроза провала электротехники, он бы вообще не переступил ее порог.
Он оглядел помещение и заметил Шино именно там, где и ожидал — тот сидел за самым дальним столом с открытым блокнотом и аккуратно зажатой между пальцами ручкой. Он уже что-то строчил, движения его были плавными и точными, словно он выучил содержание учебника наизусть еще до прихода Кибы. Киба уселся напротив него, бросив сумку на стол с драматическим вздохом.
— Ладно, сенсей, приступайте к пыткам!
Шино едва обратил на него внимание.
— Начнем с расчетов электрической нагрузки, — сказал он, поправляя очки. — Потому что именно с этим у тебя, похоже, возникают наибольшие затруднения.
— Черт, у меня вообще со всем этим затруднения, — сутулясь, застонал Киба. — Эти нагрузки… что это вообще такое?
Шино резко выдохнул, то ли от веселья, то ли от раздражения, Киба не смог понять. Он перевернул блокнот на чистую страницу и записал формулу.
— Что ж. Начнем с основ. Электрическая нагрузка — это общее количество энергии, потребляемой всеми устройствами и системами в здании. Необходимо правильно рассчитать ее, чтобы убедиться, что проводка и автоматические выключатели смогут выдержать нагрузку без перегрузки.
— Хорошо… но разве инженеры не могут это рассчитать? — поморщился Киба.
Шино поднял голову, выражение его лица было нечитаемым.
— Ты уже приводил этот аргумент раньше, и я тебе уже объяснял: архитектор, не разбирающийся в электрических нагрузках, будет проектировать неэффективные планировки. Если ты разместишь распределительный щит в труднодоступном месте или не выделишь необходимые цепи для помещений с высокой интенсивностью энергии, это создаст проблемы с координацией. Инженерам придется исправлять твои ошибки, что приведет к задержкам и перепроектированию.
Киба постукивал пальцами по столу, впитывая информацию.
— То есть, ты хочешь сказать… если я в этом деле не разбираюсь, я усложняю жизнь всем остальным?
— Включая и свою собственную, — кивнул Шино. — Лучше понять это сейчас, чем потом мучиться с реальными проектами.
— Ладно. Выкладывай, — вздохнул Киба.
Шино подвинул к нему свой блокнот.
— Попробуй решить вот это. А я исправлю твои ошибки.
Киба прищурился, разглядывая задачу. Цифры и уравнения выглядели как бессмыслица, но он не собирался отступать. Он схватил карандаш и, с решительным кряхтением, принялся решать. Его вычисления были неуклюжими, процесс — неэффективным, но он старался.
Шино молча наблюдал, не отвлекаясь, следя взглядом за работой Кибы. Он замечал, где Киба колебался, где понимание удается ему с трудом, и где он инстинктивно улавливал определенные закономерности. Когда Киба наконец поднял глаза, ожидая критики, Шино просто поправил очки и указал на цепочку в его решении.
— Ты перепутал напряжение с мощностью. Исправь это, тогда остальная часть решения будет верной.
— Подожди… — Киба удивленно моргнул, — серьёзно?
Шино кивнул.
— Ты плохо запоминаешь формулы, но понимаешь закономерности. Если ты сосредоточишься на распознавании логики, а не просто на копировании уравнений, то у тебя все получится.
Киба облегченно выдохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание.
— Хм. Может, это не так уж и невозможно, как я думал.
Наступила неделя экзаменов, и вместе с ней над студентами повисло сильное напряжение. Коридоры были наполнены лихорадочным шорохом конспектов, приглушенным бормотанием о подготовке к экзамену в последнюю минуту и редкими стонами отчаяния. Кибе удалось кое-как сдать остальные предметы — его итоговая работа по дизайну у Какаши оставляла желать лучшего, но, по крайней мере, она получила проходной балл. Его академические предметы не были чем-то выдающимся, но вполне сносными. Однако предмет, который действительно его мучил, — это электротехника. Если он не наберет хотя бы 80% на этом итоговом экзамене, ему придется пересдавать.
Киба сидел за своим столом, дрыгая ногой, ожидая, когда Гай-сенсей раздаст экзаменационные работы. Его пальцы тревожно стучали по поверхности, в голове прокручивалась каждая формула, каждое уравнение, каждый чертов расчет электрической нагрузки, который Шино вбивал ему в голову последние несколько недель. Он очень усердно учился. Даже Шино неохотно признал его старания, что само по себе было практически наградой. Но теперь, глядя на пустой лист перед собой, в голове Кибы стало также пусто. Он все забыл! Все расчеты, все схемы, все тщательно сделанные записи. Словно его мозг выбросил все в окно, оставив внутри себя лишь помехи и чистую панику. Ладони вспотели, когда он уставился на первую задачу, пытаясь силой мысли вернуть память.
«Нет, не вспоминается, — Киба тяжело сглотнул, сжимая карандаш. — Давай, подумай! Ты же знаешь это!»
Но чем больше он пытался заставить себя думать, тем больше слова ускользали сквозь пальцы, словно песок. Сердце бешено колотилось в груди, тяжесть провала давила на него. Если он не сдаст этот экзамен, то провалит весь курс. Его оставят на второй год! Придётся снова изучать электротехнику. Ужас ещё одного семестра, полного работы с электричеством и перепадов напряжения, был невыносим.
А потом вдруг раздался тихий стук! Это ручка Шино скатилась с края стола и с легким стуком упала на пол.
Взгляд Кибы метнулся в сторону стола товарища, когда Шино наклонился, двигаясь с почти нарочитой медлительностью. Его экзаменационный лист слегка наклонился, явив взору Кибы аккуратный, упорядоченный набор уравнений — именно тех, которые были нужны Кибе! Возможно, это была всего лишь игра его воображения, но на мгновение ему показалось, что в глазах Шино за очками мелькнул проблеск — безмолвное подтверждение его подозрений. Киба на мгновение заколебался. Шино никогда не жульничал. Никогда! Его честность была столь же непоколебима, как и его знание распределения нагрузки. Но если это не призыв к списыванию, тогда что?
Взгляд Кибы метнулся к передней части комнаты. Гай-сенсей сидел за своим столом, погруженный в толстую книгу, с необычайно серьезным выражением лица. Время от времени он энергично кивал, словно глубоко тронутый прочитанным.
Киба украдкой заглянул в экзаменационную работу Шино. Этого оказалось достаточно, чтобы освежить его память. И тогда словно по щелчку выключателя, всё встало на свои места! Теперь его рука двигалась, карандаш скреб по бумаге, пока он заполнял формулы. С каждой цифрой и символом туман в его голове рассеивался. К нему возвращалась уверенность. Он знал это! Шино часами вбивал эти вычисления в голову, убеждаясь, что понимает каждый шаг, и теперь, подобно тлеющим углям, вновь разгорающимся в пламя, они наконец всплывали из глубин его памяти. К тому моменту, когда он дошёл до последнего вопроса, он почувствовал что-то вроде облегчения. Возможно, ему действительно удастся это сделать.
Прозвенел звонок. Время вышло. Киба с бешено бьющимся сердцем сдал свою работу, наблюдая, как Шино бесстрастно, без тени беспокойства, сдал и свою. Как только их отпустили, Киба вскочил со своего места и протиснулся сквозь толпу студентов, выходящих за дверь.
— Шино! — крикнул он, оттолкнув растерянного однокурсника. — Эй, вернись сюда!
Шино продолжал идти, ничуть не обеспокоенный, словно только что не спас Кибу от гарантированного провала. Кибу это не устраивало. Сделав рывок, он бросился вперед и набросился на Шино сзади, стиснув его в крепких объятиях. — Йо-о-у! — воскликнул Киба, едва не выжав из него весь воздух. — Я люблю тебя, чувак!
Шино напрягся, все его тело застыло.
— Что?
— Не притворяйся идиотом! — ухмыльнулся Киба, все еще прилипший к нему сзади, как пиявка. — Эта ручка? Эти формулы? Ты прекрасно знал, что делаешь!
Шино поправил очки, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство, несмотря на удушье.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— О, конечно, как будто это было не специально, — Киба наконец отпустил его, а вместо этого крепко обнял за плечо. — Признай, ты хотел мне помочь.
Шино вздохнул, поправляя рукава, словно энтузиазм Кибы оставил на них след.
— Ты сам все выучил, — ровно сказал он. — Ты не нуждался в помощи.
— Ладно, — Киба заговорщически подмигнул Киба. — Ты лучший, дружище!
Шино сдавленно выдохнул, но не стал спорить, пока Киба тащил его за собой.
Несколько дней спустя Гай-сенсей вывесил результаты экзамена за дверью класса. Список был отсортирован по количеству баллов. На самом верху, как и ожидалось, оказался Шино с почти идеальным результатом в 98 баллов, за ним следовал Саске с 97. Киба пробежал глазами по списку, сердце его колотилось, пока он не нашел свое имя, удобно расположившееся посередине. 82 балла. Он сдал! С треском, но он это сделал!
Киба громко закричал и ударил кулаком по стене рядом с доской.
— Черт побери, да!
Шино, стоявший неподалеку, лишь поправил очки.
— Зачем устраивать такую сцену?
Киба не просто похлопал Шино по плечу — он схватил его и крепко обнял.
— Да пофиг, братан! Мы сдали!
Шино тут же напрягся и неловко прижал руки к бокам. Он с легкой тревогой заметил, как быстро Киба двигается, когда перевозбужден. — Киба… личное пространство…
— Не сегодня, чувак! Я же, блин, сдал! — Киба крепче обнял его, широко улыбаясь. — Ты лучший друг, о котором только можно мечтать.
— А вот это уже преувеличение, — сухо ответил Шино, его голос слегка дрожал от силы объятий Кибы.
Киба лишь рассмеялся, еще крепче сжимая руки, словно чересчур увлеченный борец во время поединка.
— Нет, чувак, я серьезно! Я бы не справился без тебя.
Шино обреченно вздохнул, его руки все еще были неловко прижаты к бокам.
— Ты и сам смог бы. Ты все выучил. Я лишь слегка освежил твою память.
Киба замер на долю секунды, а затем его глаза загорелись. Он наклонился к товарищу с озорной улыбкой.
— Значит, ты признаешь, что помог мне списать?!
Шино отвернулся, снова поправляя очки, словно пытаясь скрыть свою неловкость.
— Я бы посоветовал не формулировать это таким образом.
Киба, все еще смеясь, сильно хлопнул его по спине.
— О, чувак, у тебя, оказывается, где-то там все же есть сердце!
Шино вздохнул.
