Киба бы возразил, если бы ему сказали, что он помешан на девушках. Если бы это действительно было так, он уделял бы куда больше времени активному поиску девушек. В первый день в универе он смело заявил, что его главная цель — завести девушку. На самом же деле он ни за кем всерьез не ухаживал, поскольку едва сводил концы с концами, пытаясь успеть к срокам сдачи работ, неожиданным контрольным и угождая преподавателям, которые будто получали удовольствие, отравляя им жизнь.
Тем не менее, это не означало, что он совсем не был заинтересован в отношениях. Ему нравилась сама идея, волнение от случайной встречи, возможность влипнуть в романтическую историю, которую он однажды расскажет своим будущим детям. Поэтому, когда Шиори, полная энтузиазма первокурсница архитектурного факультета, обратилась к нему на втором курсе с просьбой о помощи, он был польщен. И, естественно, в его голове тут же возникали различные сценарии.
«А вдруг это она? Незнакомка из моей мечты?»
Шиори была симпатичной первокурсницей с утонченными чертами лица — большими, выразительными глазами, которые всегда, казалось, сияли любопытством, маленьким носиком и губами, которые часто изгибались в нерешительной улыбке, словно она все еще привыкала к миру университетской жизни. В ней чувствовалась тихая решимость, но также и мягкость, которая делала ее удобной для общения.
В тот день, когда она подошла к нему, она выглядела такой же сосредоточенной, крепко прижимая к груди свой альбом для зарисовок, словно в нем хранились тайны вселенной.
— Инузука-семпай, не могли бы вы помочь мне с моим дизайн-проектом? — спросила она мягким, но четким голосом.
В ее руке чувствовалась легкая нервозность: пальцы сжимали края книги, словно она боялась отказа. Киба слегка выпятил грудь и ухмыльнулся.
— Конечно! Без проблем! Положись на меня, и ты очень скоро справишься с этим проектом на отлично.
Он еще понятия не имел, что это за проект. Но это не имело значения. Все началось с того, что он просто был наставником, но со временем это переросло в нечто большее. Они часами проводили время в чертежной мастерской, где он быстро набрасывал схемы, а она наблюдала за ним, рассеянно крутя пальцами механический карандаш. После долгих занятий они покупали ужин в ближайшем магазине или делились едой из столовой, сидя на одной из университетских скамеек. Вместо того чтобы идти в кино, они собирались вокруг его ноутбука, смотря любой фильм, который могли найти, чтобы расслабиться после многочасовой работы. В течение дня они переписывались по СМС на самые разные темы — смешные скетчи, странные университетские слухи или шутки, понятные только им. Было ощущение, что они к чему-то готовятся. А затем настал момент истины.
Они сидели на скамейке в парке недалеко от кампуса, между ними стояли недопитые напитки из круглосуточного магазина. Ночную тишину нарушало лишь отдаленное гудение машин. Киба готовился к этому, его сердце колотилось слишком быстро, он чувствовал себя некомфортно.
— Так, э-э-э… — он откашлялся, стараясь говорить непринужденно. — Мы много времени проводим вместе. Я подумал… может, нам стоит сделать наши отношения официальными?
Шиори растерянно моргнула, глядя на него. Киба подумал, что выразился недостаточно ясно.
— Ну, знаешь… будем парой, — уточнил он, тихо и нервно усмехнувшись.
Ее реакция была едва заметной, но резкой — в глазах мелькнуло удивление, за которым последовала медленная, неловкая улыбка.
— Ох.
Этот единственный слог пронзил Кибу сильнее, чем он ожидал.
Ох? — повторил он, выдавив из себя смешок. — Что значит «ох»?
Шиори поерзала на стуле, крепче сжимая кружку.
— Я просто… я не думала, что ты наши отношения так рассматриваешь.
У Кибы ёкнуло сердце.
— Подожди, что?
— То есть, ты замечательный, Инузука-семпай, — начала она мягким, но уверенным голосом, — но я никогда не думала о нас в таком ключе. Я… — она замялась, словно готовясь к худшему. — Правда в том, что мне на самом деле нравится другой человек.
Киба почувствовал, будто земля ушла у него из-под ног. Он сглотнул, во рту внезапно пересохло.
— Ох, — на этот раз он сам произнес этот слог.
Шиори виновато поморщилась.
— Мне очень жаль.
Это было больно.
Киба мог многое выдержать — жесткие сроки, бессонные ночи, профессора, которые разносили его работы в пух и прах, — но отказ? Это был удар ниже пояса. Тем более от человека, который ему действительно нравился. Он выдавил из себя улыбку, надеясь, что она не выглядит такой натянутой. — Черт. Это, э-э-э… неожиданно.
Шиори опустила взгляд на свою чашку, проводя пальцами по краю.
— Я не хотела тебя обманывать, — пробормотала она.
— Тебе не нужно извиняться, — замотал головой Киба. — Я сам виноват, что неправильно все понял.
И как он только умудрился неправильно понять их отношения? Ночные занятия, шутки, понятные только им двоим, то, как она всегда искала его внимания — он думал, что все это ведет к чему-то серьезному. Но, очевидно, так считал только он один.
Шиори нравилось быть рядом с ним. По крайней мере, это было правдой. С ним было легко общаться, с ним было весело. Когда девушке было грустно, Киба ее смешил. Он создавал ощущение, что она в своей тарелке. Возможно, именно поэтому она продолжала к нему приходить — потому что ей нравилось, как он заставлял ее себя чувствовать, даже если она никогда не думала о нем в романтическом ключе. А может быть, в глубине души она знала, что он ей нравится. Может быть, она игнорировала это, боясь потерять дружбу, на которую так полагалась. А может быть… она просто была эгоисткой.
Тишина затянулась, тяжелая и неловкая. Казалось, Шиори хотела сказать что-то еще, но Киба не был уверен, что хочет это услышать. Он выдохнул, откинувшись на скамейку.
— Так… кто же этот счастливчик? — он сам не совсем понимал, зачем задал этот вопрос.
Шиори помедлила, а затем смущенно посмотрела на него. — Эм… Учиха-семпай.
— Саске? — Киба чуть не подавился.
— Знаю, это глупо, — кивнула девушка, прикусив губу. — Он, наверное, даже не знает о моем существовании, но… — она замолчала, обезоружено пожав плечами.
Киба уставился на нее, а затем резко и недоверчиво рассмеялся. Конечно, это был Саске. Кто же еще? Этот парень практически стал университетской легендой. Влюбляться в него было своего рода обрядом посвящения для всех студенток архитектурного факультета. Киба покачал головой и криво усмехнулся.
— Черт. У меня ведь против него не было ни единого шанса, да?
Выражение лица Шиори смягчилось.
— Мне очень жаль.
— Не переживай, — сказал он, стараясь говорить беззаботно. — Я это переживу. Просто… дай мне немного погрустить, ладно?
Она тихонько рассмеялась, и на мгновение ей почти снова показалось, что все в порядке. Но, сидя и глядя на тающий лед в своем напитке, Киба не мог не думать, что, возможно, — просто возможно, — его подход к любви не срабатывает так, как он надеялся.
Киба, волоча ноги, направился в студию. Отказ Шиори оставил горький осадок. Он не понимал, почему пришел в студию, а не в общежитие. Возможно, это был инстинкт. Знакомая обстановка чертежного стола, звук механических карандашей, царапающих бумагу, мягкое жужжание люминесцентных ламп — все это успокаивало.
В начале второго учебного года он перенес свое рабочее место, поменявшись местами с Наруто, чтобы сидеть рядом с Шино. В то время это было выгодно — Кибе нужна была помощь Шино с электроприборами. Теперь же это означало лишь то, что Шино становился невольным свидетелем его любовных терзаний. Драматично вздохнув, Киба плюхнулся на стул.
— Чувак, ты не поверишь…
Шино не поднимал глаз от своего ноутбука. Киба фыркнул и все равно продолжил.
— Меня отшили, — он покрутил карандаш между пальцами. — И угадай, кто тот счастливчик, который ей нравится?
Тишина. Киба скрестил руки.
— Подсказка: он высокий, угрюмый и, к сожалению, наш однокурсник.
Ответа по-прежнему не последовало. Киба нахмурился.
— Шино?
Он наклонился через перегородку рабочего места и увидел Шино, полностью погруженного в работу, в беспроводных наушниках. У Кибы дернулся глаз.
— Ты, блин, серьезно что ли?
Наконец заметив товарища, Шино поднял взгляд и спокойно вынул из уха один наушник.
— Ты что-то сказал?
Киба мученически застонал и с глухим стуком опустил голову на стол.
— Невероятно. Мне только что разбили сердце, а ты даже не слушал!
Шино поправил очки, ничуть не впечатленный этой новостью.
— Я даже не заметил твоего прихода.
— Блин, ну спасибо тебе большое за поддержку! — Киба саркастически фыркнул.
— Тебе следовало хотя бы заявить о своем присутствии, — пожал плечами Шино.
— Заявить о присутствии? — уставился на него Киба. — У нас тут что, перекличка? — он страдальчески вскинул руки. — Ты же мой лучший друг! И мне приходится привлекать твое внимание, чтобы ты заметил, как я страдаю?
Шино сохранял полное спокойствие, руки по-прежнему лежали на клавиатуре ноутбука.
— Ты и так достаточно шумный. Я предположил, что если тебе есть сказать что-то важное, то ты точно постараешься привлечь мое внимание.
— Ладно, теперь, когда я привлек твое внимание, можешь меня выслушать? — фыркнул Киба, наклонившись над кабиной Шино. — Мне сегодня девушка отказала.
Шино оставался невозмутимым, его пальцы по-прежнему бегали по клавиатуре.
— Я так и подумал.
— Стой… чего?
Шино наконец удостоил друга взглядом.
— Ты вполз сюда, как побитый щенок. Значит, либо тебе отказала очередная девушка, либо ты завалил экзамен. А раз экзаменов на этой неделе у нас не было, остается только один вариант.
— Чувак, — недовольно нахмурился Киба, — можешь хотя бы сейчас не применять свои аналитические сверхспособности?
— Ты предпочитаешь эмоциональное подтверждение логике? — Шино поправил очки.
— Да! — Киба вскинул руки. — Хотя бы раз в жизни скажи: «Черт, чувак, это отстой», или «Давай выпьем», или… да что угодно, только не сухое логическое констатирование моего срыва из-за разбитого сердца.
— Я не пью.
— Ну еще бы! — Киба застонал, проведя рукой по лицу.
Шино вернулся к своему ноутбуку и с раздражающим спокойствием продолжил что-то печатать. Киба перегнулся через перегородку кабинки.
— Ну же, чувак. Хотя бы сделай вид, что тебе не все равно!
— Зачем? — спросил Шино, не поднимая глаз. — Все равно твой провал был неизбежен.
— Неизбежен?! — у Кибы от удивления отвисла челюсть. — Это еще почему?
Шино снова взглянул на него, поправляя очки.
— Ты принял близкое общение за романтический интерес, хотя на самом деле первокурснице были нужны от тебя всего лишь советы. Если каждая просьба о помощи была бы признаком симпатии, то следуя этой логике я должен предположить, что ты проявил ко мне романтический интерес, попросив подтянуть тебя по учебе.
Киба снова застонал, проведя руками по лицу.
— Почему ты всегда переворачиваешь все с ног на голову?
Шино сохранял полное спокойствие.
— Я просто следую твоей ошибочной логике.
— Это у тебя логика ошибочная, — парировал Киба. — Ведь и ежу понятно, что ты ко мне не испытываешь чувств, и я к тебе тоже. Я ведь натурал. А ты?.. Да тебя вообще никакая романтика не интересует!
Выражение лица Шино оставалось таким же бесстрастным, как и прежде, когда он поправил очки.
— Верно. Меня это совсем не интересует.
— Тогда зачем сравнивать эти ситуации? — Киба покачал головой.
Шино кивнул, ничуть не смутившись.
— Именно. Вот почему здесь сравнение неуместно.
— Тогда нафига ты это вообще сказал?! — вскинул руки Киба.
Тон Шино оставался сдержанным.
— Я всего лишь хотел подчеркнуть, что не каждый акт доброты или просьба о помощи — это признание в любви. Тебе следует научиться не придавать слишком большого значения этим сигналам.
Взгляд Кибы уловил движение краем глаза. Через всю студию прошел Саске, неторопливо пожевывая бургер, словно это был обычный ужин. Не сбавляя темпа, Саске вернулся в свою кабинку и с той же отстраненной сосредоточенностью, что и всегда. Раздражение Кибы вспыхнуло, когда он посмотрел на него — резкий контраст с его собственным измученным состоянием. Он откинулся на спинку стула, сузив взгляд.
«И почему девушки все время на него западают?» — с горечью подумал он.
Каждый раз, когда Киба видел Саске, в нем чувствовалось какое-то непринужденное обаяние, какая-то таинственная притягательность. Несмотря на эмоциональную незрелость и отстраненность, Саске все равно притягивал поклонниц, словно мотыльков к пламени. Это бесило.
* * *
Во втором семестре их второго года обучения проведение долгих часов в студии стали нормой. Как и неустанное потребление кофеина, необходимое, чтобы пережить эти ночи. Киба привык к знакомым лицам, которые часто посещали студию, и Харуно Сакура не была исключением. Он знал ее с первого курса. Она стала одним из несменных лидеров в списке лучших студентов — ее имя всегда значилось рядом с Учихой Саске и Абураме Шино. Киба никак не ожидал, что у него возникнет симпатия к Сакуре. Однако все изменилось, когда судьба — или, возможно, простое совпадение — свела их вместе на презентации по методике бетонного строительства. Среди гула люминесцентных ламп и шороха карандашей на чертежах он увидел в Сакуре ту сторону, которая обычно была скрыта от публики. Когда она с тихой страстью объясняла расчеты несущих конструкций и с легкостью разбиралась в сложных конструктивных деталях, Кибы начал ей восхищаться. Ее компетентность, интеллект и независимый дух превратили привычную работу в нечто завораживающее. Долгие часы в лаборатории сблизили их как никогда. Их проект, тщательно разработанный благодаря совместным усилиям и интеллектуальному любопытству, стал катализатором искры, которой Киба никак не ждал. Когда был показан последний слайд их общей работы, а чертежи аккуратно сложены, восторг от достижения цели смешался с вновь обретенной эмоциональной ясностью. Собравшись с духом, Киба подошел к Сакуре, когда они упаковывали свои материалы.
— Слушай, Сакура, — начал он, его голос дрожал, то ли от волнения, то от надежды. — Я хотел спросить… не хотела бы как-нибудь вместе потусоваться?
— Ты имеешь в виду, что-то вроде группового мероприятия? — уточнила она, поправив сумку.
— Не, — небрежно отмахнулся он. — Только мы вдвоем.
В ее глазах мелькнул игривый блеск, когда она наклонила голову.
— Что-то вроде свидания?
— Да, — широко заулыбался Киба. — Вроде свидания.
На мгновение Сакура задумалась, и расстояние между ними озарилось надеждой. Но потом она медленно выдохнула и пошла на попятную. Ее нерешительность была ощутима.
— Киба, — начала она тихо осторожным и извиняющимся тоном, — мне очень нравится работать с тобой. Ты невероятно талантлив, и я ценю наше время, проведенное вместе. Но…
В тот же миг знакомое чувство волной накрыло Кибу. Его сердце сжалось от тяжести прошлых отказов и от того же чувства, которое преследовало его каждый раз, когда он предполагал, что проиграет обаянию Саске.
— Сейчас мне не следует ни с кем встречаться, я не хочу отвлекаться от учебы, — объяснила Сакура с оттенком сожаления.
Сдерживая уязвленное самолюбие, Киба с печальной улыбкой покинул Сакуру и направился к студии, надеясь найти хоть какое-то утешение. Он собирался разыскать Шино, чье спокойное присутствие всегда давало возможность взглянуть на вещи под другим углом. Но, подойдя к входу, его осенила мысль: сегодня вторник, а по вторникам Шино никогда не бывает в студии — он обычно сидит в библиотеке. Смирившись, Киба оглядел знакомое помещение в поисках собеседников, пока его взгляд не остановился на Саске, склонившемся над своими эскизами в укромном уголке. Тяжело вздохнув, Киба подошел и прислонился к перегородке между ними.
— Саске, — начал Киба, его голос дрожал от раздражения, — ты не поверишь. Я пригласил Сакуру вместе тусоваться, а она сперва подумала, что я зову тусоваться, типа, с друзьями. Когда я объяснил, что имею в виду свидание… она мне отказала.
Саске замер, его карандаш завис над эскизом, и он встретил взгляд Кибы со спокойным, размеренным выражением лица.
— И ты думаешь, что этот отказ из-за меня? — тихо спросил он, хотя в его глазах мелькнуло что-то невысказанное.
— Ну, я так думаю. Потому что, кажется, все девушки, которые мне нравятся, смотрят только на тебя.
Саске не ответил. Киба заметил, как Саске незаметно крепче сжал карандаш. Глаза Кибы расширились.
— Стой, она, что… тебе нравится?
— Это не имеет значения, — вздохнул Саске.
Киба уставился на него.
— Еще как имеет! Ты… ты что, всерьез собираешься сидеть и делать вид, что тебе все равно?
Саске наконец поднял глаза и встретил взгляд Кибы с тем же нечитаемым выражением лица.
— Мной она тоже не интересуется.
— Ух ты, значит, ты тоже ей уже признался? — вытаращился на него Киба.
— Забей.
— Ни за что! — усмехнулся Киба. — Ты сам напросился, братан. Ты не можешь просто так бросить бомбу вроде: «Мной она тоже не интересуется», и ожидать, что я это проглочу.
Челюсть Саске напряглась, пальцы еще крепче сжали карандаш. Он смотрел на свои эскизы так, словно в линиях содержались ответы, которые он не хотел произносить вслух. Улыбка Кибы слегка померкла.
— Подожди-ка… Ты что облажался во время признания?
Воцарилась тишина. Киба тихо присвистнул.
— Черт. Что же ты такого сделал? Ляпнул что-нибудь не то? Не то чтобы я удивился, твои социальные навыки — полный отстой.
Саске медленно выдохнул и закрыл свой блокнот.
— Я не признавался.
— Э? — Киба моргнул.
Саске наконец встретил его взгляд, выражение его лица было нечитаемым.
— Я ей не признавался.
— Тогда с чего ты взял, что она не заинтересована? — прищурился Киба.
Саске откинулся на спинку стула, скрестив руки.
— Это просто очевидно.
— Чувак, — Киба уставился на него, — без обид, но выявление очевидного — не твоя сильная сторона.
Саске нахмурился.
— С чего ты вообще так решил? — решил уточнить Киба.
Саске ответил не сразу. Вместо этого он уставился на свой стол, лениво постукивая пальцами по закрытому блокноту для эскизов.
— Она очень занята. У нее учеба, домашние заботы и участие в студенческом совете.
— И из-за этого ты спасовал? Это какая-то пораженческая чушь, чувак, — нахмурился Киба.
Взгляд Саске метнулся к нему, острый и непроницаемый.
— Я те серьезно говорю, — настаивал Киба. — Ну и что, если у нее много забот? Думаешь, это автоматом значит, что у нее не может быть чувств к кому-то?
Саске ничего не ответил, и тут до Кибы дошло.
— О! — его глаза расширились. — Да ты вообще не врубаешься, да?
— О чем это ты? — брови Саске слегка нахмурились.
Киба рассмеялся, покачав головой.
— Черт возьми! Она тебе нравилась, но ты ничего не сделал, потому что думал, что у нее нет на это времени? — он снова рассмеялся, проведя рукой по волосам. — Черт, Учиха, ты действительно не в курсе, как это работает, да?
Взгляд Саске помрачнел, но Кибу это только веселило. Теперь-то он мог разглядеть трещины в неуязвимых доспехах Саске.
«Это не Сакура его отвергла. Он отверг самого себя».
Киба вздохнул, потирая затылок.
— Слушай, чувак. Может, ты и прав, может, она бы и отказала. Но ты ведь ей даже шанса не дал.
Выражение лица Саске не изменилось, но Киба знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что слова попали в цель. Киба усмехнулся, откинувшись на спинку стула.
— Похоже, мы оба неудачники, да?
Саске ничего не ответил. Но спустя долгое время он фыркнул — что-то среднее между весельем и раздражением. Киба усмехнулся. Это не была победа, но, по крайней мере, теперь Саске стал его собратом по поражению.
* * *
Киба сделался предельно внимательным — каждая мелочь казалась существенной после их разговора с Саске. Саске, по сути, признался, что испытывает чувства к Сакуре (по крайней мере, насколько Учиха был способен такое признать). Теперь каждый взгляд, каждое слово, каждое колебание Саске были предельно ясны. Он заметил, как взгляд Саске незаметно скользил по Сакуре всякий раз, когда она отвечала на уроке — короткая, почти незаметная смена внимания, от которой сердце Кибы сжималось от любопытства и ревности. Он также уловил изменение в голосе Саске — его обычный резкий, уверенный тон смягчался, становясь нерешительным и неуверенным, когда она была рядом. И сейчас, пока Киба наблюдал издалека, Саске кружил возле стола Сакуры, как нервный олененок, пытаясь завести с ней разговор, но явно не зная, как нарушить молчание. Киба откинулся на спинку стула, на его лице появилась безмолвная улыбка, а за улыбкой он прятал веселье.
— О, это будет здорово, — подумал он, ожидая, что неловкость Саске развернется прямо у него на глазах.
Сакура, совершенно не обращая внимания на окружающее ее напряжение, листала свои записи и тихонько бормотала себе под нос, погруженная в мир архитектурных теорий и концепций дизайна. Наконец, собравшись с духом, Саске решился. Преодолев нерешительность, он шагнул вперед, нервно кашлянул и сказал:
— Твое… строение. Оно… безупречно.
Киба подавился смешком. Сакура растерянно моргнула, глядя на него.
— Э-э-э… мое что?
Саске явно осознал свою ошибку, потому что тут же напрягся и попытался снова.
— То есть… эта твоя фигура… — он резко выдохнул. — В ней нет недочетов.
Киба прикрыл рот рукой, его плечи дрожали. Бедная Сакура все еще пыталась понять смысл сказанного.
— Ты имеешь в виду мою модель?
Саске напряженно кивнул, выглядя так, будто хотел умереть.
— Да.
Сакура медленно и вежливо улыбнулась ему.
— Ну… спасибо?
Саске снова кивнул, вся его поза была неестественной, словно в него вселился инопланетянин, пытавшийся имитировать человеческое поведение. Затем, вместо того чтобы продолжить разговор, как нормальный человек, он просто застыл на месте. Он просто молчал. Не двигаясь. Просто стоял столбом. Кибе пришлось сильно прижать лоб к столу, чтобы не расхохотаться. Сакура немного поколебалась, а затем — к счастью — вернулась к своим записям, завершив этот неудобный инцидент. После долгой и мучительно неловкой паузы Саске пробормотал:
—Мне пора идти, — и удалился с грацией сломанного робота.
Киба не сдержался. Выпустив громкий свистящий смешок, он с грохотом ударил по столу, когда мимо него промчался Саске.
— Чувак, что это было?!
— Заткнись, Киба.
Киба повернулся к Шино, всё ещё дрожа от смеха.
— Ты это видел? Скажи мне, что ты это видел.
Шино, который до этого молча наблюдал за происходящим из-за своего стола, кивнул.
— Я это видел.
— Этот парень — лучший на факультете, — усмехнулся Киба, — самый умный из всех, кого мы знаем, наверное, с завязанными глазами мог бы построить небоскреб, но как только он заговорит с девушкой, которая ему нравится, — он указал на Саске, который теперь яростно рисовал, словно от этого зависела его жизнь, — случается вот такое.
— Это было неэффективно, — Шино поправил очки.
— Неэффективно? — фыркнул Киба. — Да на это было больно смотреть.
Он покачал головой, все еще ухмыляясь.
— Черт, если бы у меня было его лицо и его мозги… Я был бы непобедим!
Шино прервал свою работу, а затем сухо ответил:
— Поверь мне, тебе не хватает гораздо большего, чем только ум и лицо.
