Церемония закончилась, и двор наполнился смехом, вспышками фотоаппаратов и переплетающимися голосами гордых семей. Выпускники сбились в небольшие группы, их черные мантии отражали свет заходящего солнца, когда они позировали для бесчисленных фотографий. Родители восхищались достижениями своих детей, некоторые вытирали слезы гордости, другие смеялись, вспоминая бессонные ночи и подготовку к экзаменам в последнюю минуту. В центре всего этого невозможно было не заметить семейство Инузука.
— Эй, Киба! Смотри в камеру! — голос Ханы прорезал толпу, словно сирена, и сопровождался лихорадочным размахиванием телефоном. Киба застонал, поправляя четырехугольную шапку.
— Хана, ты можешь не…
— Заткнись и улыбайся! — рявкнула она, уже делая очередной снимок.
Рядом с ней стояла их мать, Цуме, скрестив руки и ухмыляясь. В ее проницательных глазах читалась гордость, хотя она и скрывалась за ее обычным суровым видом. Неожиданно она тяжело хлопнула Кибу по плечу, чуть не опрокинув его на землю.
— Молодец, сорванец, — сказала она хриплым, но теплым голосом. — Не думала, что ты справишься после всех твоих бесконечных жалоб.
— Ну спасибо, что веришь в меня, мама, — саркастически пробормотал он, потирая плечо.
— Она права, — вмешался другой голос.
Киба обернулся и увидел своего отца, стоящего рядом с Цуме, с руками в карманах и ухмылкой на лице. Его старая кожаная куртка выглядела еще более поношенной, чем в прошлый раз, когда Киба его видел, а в его проницательных глазах играло веселье.
— И тебе тоже, папа! — проворчал Киба. — Вообще-то ты должен быть на моей стороне.
Отец задумчиво промычал, почесав подбородок. Затем, переведя взгляд с Цуме на Хану, он медленно покачал головой.
— Нет. Видишь ли, сынок, твоя мама всегда права.
— Невероятно, — вскинул руки Киба. — Меня не поддерживает мой собственный отец!
Тот пожал плечами.
— Слушай, я лучше рискну сразиться с тобой, чем с твоей матерью и сестрой. Считай это инстинктом самосохранения.
Прежде чем Киба успел ответить, под курткой Ханы что-то зашевелилось. Он прищурился.
— А это что такое, черт возьми?
— Ты о чем? — выражение лица Ханы было воплощением невинности.
Затем из-под застегнутой на молнию толстовки донесся тихий, приглушенный скулеж. Парень Ханы вздохнул.
— Хана…
Хана тут же бросилась бежать.
— Ты принесла щенка?! — взревел Киба, бросившись за ней в погоню.
Неподалеку от них Абураме резко контрастировали с шумными представителями семьи Инузука. Их тихое присутствие почти успокаивало в хаосе ликующих семей и вспышек фотоаппаратов. Отец Шино стоял, сложив руки за спиной, и лишь один раз одобрительно кивнул. Его мать, одетая в простое, но элегантное кимоно пастельных тонов, излучало тихую теплоту. Ей не нужно было много говорить, мягкая улыбка на ее губах говорила о многом. В ее голосе не было ни громких поддразниваний, ни взъерошивания волос, ни преувеличенной похвалы — только непоколебимая, неизменная гордость за достижения сына. Мать Шино с любопытством повернулась к нему.
— Шино, — спросила она, — там Саске-кун, но я не вижу его семьи.
Шино проследил за ее взглядом. Саске стоял один в задней части зала, его черная выпускная мантия была идеально выглажена, на ткани блестели медали. Он выглядел воплощением спокойствия, словно вес его наград ничего не значил. В тот вечер Саске получил больше всех наград — за академические достижения, лучшую диссертацию, высшие почести. Каждый раз, когда называли его имя, он спокойно и размеренно проходил по сцене, принимал награду с вежливым кивком и возвращался на свое место, как будто аплодисменты были адресованы не ему. Но когда ведущий пригласил семьи награжденных подняться на сцену — в тот момент, когда родители с гордостью встали рядом со своими детьми для фотосессии, — Саске остался один.
Наступила короткая пауза. Зрители заметили пустоту там, где кто-то должен был выйти вперед. В зале послышался едва слышный, но отчетливый ропот, тихое перешептывание по поводу того, почему никто не подошел к нему. Тогда вместо семьи Саске вперед вышел Какаши-сенсей. Седовласый профессор занял место рядом с Саске, засунув руки в карманы. Его обычная ленивая поза резко контрастировала с формальностью мероприятия. В толпе послышался ропот, некоторые шептались об отсутствии семьи Саске, но Какаши никак не отреагировал. Он просто стоял, слегка прищурив глаза, словно под маской скрывалась гордая улыбка. Теперь Саске стоял с краю от толпы, в стороне от групп семей, фотографирующихся и празднующих вместе. Никто не стоял в очереди, чтобы обнять его, никто из братьев или сестер не размахивал перед его лицом камерой, никто из родителей не хлопал его по спине. Только медали, висящие у него на шее, отражали свет фонарей.
— Его брат в Швейцарии, а родители в США, — объяснил Шино.
Он не помнил, откуда он это знает. Наверное, Саске проговорился об этом во время одной из их совместных студийных сессий. Прежде чем мать успела ответить, к ним подбежал Киба, слегка запыхавшись, но все еще улыбаясь. — Черт, она такая быстрая, — фыркнул он, имея в виду Хану.
Затем, заметив родителей Шино, он мгновенно выпрямился, одарив всех своей очаровательной улыбкой.
— Госпожа Абураме! Вы как всегда элегантны, — он слегка игриво поклонился. — У Шино хорошие гены, неудивительно, что он такой представительный…
Госпожа Абураме усмехнулась, явно забавляясь его выходками.
— И все же именно ты всегда производишь неизгладимое впечатление.
— Это мой конёк! — усмехнулся Киба.
— Скорее, болезнь, — Шино лишь поправил очки.
Его мать перевела взгляд с одного на другого, выражение ее лица смягчилось.
— Вам нужно сфотографироваться вместе, — предложила она.
Улыбка Кибы стала шире.
— У вас всегда блестящие идеи, госпожа Абураме, — он обнял Шино за плечо. — Нельзя упускать шанс запечатлеть наше величие.
— Давайте только побыстрее, — вздохнул Шино.
— Пожалуйста, сфотографируйте меня с лучшего ракурса, госпожа Абураме. Этот легендарный момент заслуживает достойного снимка! — сказал Киба, позируя.
— Постараюсь, Киба-кун, — усмехнулась мать Шино, поправляя камеру.
— Нет никакого «лучшего ракурса», — вздохнул Шино, ничуть не впечатлившись.
Когда госпожа Абураме подняла телефон, она внезапно взглянула мимо них, ее взгляд остановился на ком-то, стоявшем чуть дальше.
— Саске-кун, — мягко позвала она.
Киба моргнул, его улыбка померкла. Шино оглянулся через плечо. Саске, стоявший чуть дальше от толпы, поднял глаза, услышав свое имя. Выражение его лица не изменилось, но в его позе мелькнула неуверенность, словно он не был уверен, что она действительно обращается к нему.
— Иди, сфотографируйся вместе с ними, — сказала она теплым уверенным голосом, словно это было самым естественным делом на свете.
Саске заколебался. Он посмотрел на Кибу, затем на Шино, а потом снова на госпожу Абураме. В ее выражении лица не было ни жалости, ни натянутой доброты — лишь простое приглашение. Киба фыркнул.
—Да-да, иди сюда, Учиха. Не устраивай из этого неловкую ситуацию.
Шино поправил очки, но ничего не сказал. После недолгой паузы Саске шагнул вперед. Фотоаппарат щелкнул. Впервые за тот вечер Саске появился на выпускной фотографии. Опустив телефон, госпожа Абураме повернулась к Саске с нежной улыбкой.
— Поздравляю, Саске-кун. Ты многого добился.
Саске слегка кивнул, как всегда невозмутимо.
— Спасибо.
Она пристально посмотрела на него, ее взгляд был одновременно теплым и задумчивым.
— Твои родные, должно быть, очень гордятся тобой, — заметила она. — Они здесь?
Шино, стоявший рядом с ней, незаметно поправил очки. Он уже объяснил это ей раньше, но хорошо знал свою мать — этот вопрос был задан не для получения информации, а приглашение Саске высказаться, если он того пожелает. Выражение лица Саске оставалось нечитаемым, но после небольшой паузы он ответил:
— Они за границей.
Женщина легонько кивнула, словно уже догадывалась об этом.
— Понятно, — сказала она добрым голосом, но не стала расспрашивать дальше. Вместо этого она легонько похлопала его по руке. — Что ж, тебе тоже следует гордиться собой. Не каждый день студент получает столько наград, сколько ты.
Саске моргнул, застигнутый врасплох простой добротой в ее тоне. Редко кто признавал его достижения без ожиданий или обязательств — без привязки к его фамилии или использования их в качестве эталона для других. В ее словах не было давления, никакой формальности, просто обычное признание его усилий. На мгновение он растерялся, не зная, как ответить. Обычный короткий кивок или безразличная благодарность казались недостаточными, но прежде чем он успел подобрать слова, чья-то рука внезапно обняла его за плечо.
— Да-да, он гений, мы уже поняли, — вмешался Киба, ухмыляясь. — Но удалось ли вам запечатлеть меня с лучшего ракурса, госпожа Абураме? Этот вопрос куда важнее.
Настроение мгновенно изменилось, тяжесть момента сменилась чем-то более легким. Женщина усмехнулась, рассматривая фотографию.
— Посмотрим.
Киба прищурился, глядя на экран, и почти сразу же застонал.
— Ох! Да быть не может, — пожаловался он, проводя рукой по лицу.
— Ну что опять стряслось? — устало вздохнул Шино.
Киба ткнул пальцем в экран.
— Вот зачем он рядом со мной встал? — он бросил на Саске обвиняющий взгляд. — Ты видишь? Это саботаж! Рядом с ним я выгляжу уродом. Его дурацкая идеальная физиономия делает меня на его фоне непривлекательным!
Госпожа Абураме усмехнулась, забавляясь.
— О, Киба-кун, ты тоже красив… по-своему.
Киба возмущенно уставился на нее.
— Так говорят, когда не хотят назвать кого-то уродом в глаза.
— Это еще великодушно, — Шино поправил очки.
Киба резко обернулся.
— Эй! Что, черт возьми, это значит?!
Шино оставался невозмутимым.
— Именно то, о чем ты подумал.
Госпожа Абураме с трудом сдержала смех, прикрыв рот рукавом.
— Хочешь еще раз сфотографироваться, Киба-кун?
Без колебаний Киба схватил Шино и силой впихнул его между собой и Саске.
— Да, давайте попробуем ещё раз. Шино, ты будешь буфером.
— Моего мнения никто не спросил, — Шино поправил очки, не выразив никакого впечатления.
Киба проигнорировал его и повернулся к Саске с предупреждающим взглядом.
— А ты… не слишком тут красуйся!
— Я вообще ничего не делаю, — Саске бросил на него безразличный взгляд.
— В этом-то и проблема, — пробормотал Киба, когда госпожа Абураме снова подняла телефон.
Она сделала ещё один снимок, тепло улыбаясь и запечатлевая момент. Опустив телефон, она взглянула на Саске.
— Хочешь, я тебе тоже пришлю копию, Саске-кун?
Саске моргнул, застигнутый врасплох. На секунду показалось, что он собирается отказаться по привычке, но вместо этого он слегка кивнул.
— Было бы неплохо. Спасибо.
Госпожа Абураме улыбнулась.
